Изменить размер шрифта - +
Тем не менее, уверяю вас, он служил Богу и проповедовал не хуже католического священника. Рядом с той комнатой, где шумели и возились дети, он сочинял свои проповеди, и выходили они гораздо лучше, чем те, которые пишутся в могильной тишине скучного, мрачного, пустынного дома. Мой отец не мог посвящать много времени ни одному из нас, а все-таки все дети вышли удачными, и еще какими удачными!

При последних словах Франциска поднялась со своего места, выпрямилась во весь немалый свой рост и так вызывающе посмотрела на отца Клеменса, точно приглашала его полюбоваться ею. Пусть бы он посмел сказать, что ее пример недостаточно убедителен! К счастью, добродушный старик и не думал возражать. Он низко поклонился, и этот поклон лучше всяких слов выразил его почтение и к самой мадемуазель, и ко всей ее семье. Удовлетворенная Франциска снова опустилась в кресло.

— Не понимаю, почему до сих пор нет Бернгарда, — вмешалась в разговор Люси. — По-моему, он уже давно должен быть здесь. Я пойду к нему навстречу.

— Что за выдумки! — возразила гувернантка. — Неужели вам еще недостаточно, Люси, нашего хождения по горам! Вам непременно хочется, чтобы ветер сдул вас куда-нибудь?

— Я недалеко, — уверяла Люси, — заблудиться я не могу, так как буду держаться проезжей дороги.

Франциска продолжала отрицательно качать головой.

— Позвольте барышне пойти, — обратился к ней добродушный священник. От его внимания не ускользнула затаенная тревога молодой девушки, и он объяснил ее беспокойством об отсутствующем брате. — Пусть она прогуляется. С ней ничего не может случиться в наших горах, здесь нет никаких обвалов, по крайней мере вблизи села. Нужно только все время идти по проезжей дороге, не сворачивая в сторону.

— Посмотрите на эту непоседу, ваше преподобие, — воскликнула Франциска, — она не может оставаться в покое даже четверть часа. Опять ей понадобилось выйти в ветер и дождь! Ну ладно, я ничего не имею против. Идите, только не слишком далеко. Ваш брат будет смеяться над вами — он как раз такой беспомощный человек, о котором следует тревожиться!

Последних слов Люси не слышала — она была уже за дверью. На лестнице Люси остановилась, услышав чьи-то шаги. Решив, что это, по-видимому, прислуга, она облегченно вздохнула, шагнула за порог и быстро пошла по улице. Только когда последние дома оказались далеко позади, девушка замедлила шаги. Собственно, она не знала, куда и зачем идет, но мысль, что Франциска и отец Клеменс будут смотреть на нее в тот момент, как откроется дверь и в комнате появится высокая, мрачная фигура молодого монаха, заставила ее убежать из дома. Сознание, что этот человек близко, снова пробудило в ней все то, что в последнее время как будто стушевалось, сгладилось. Люси опять почувствовала тяжесть, которую испытывала в присутствии отца Бенедикта, и ушла, желая избавиться от нее. Она думала, что опасность осталась позади, а между тем сама стремилась ей навстречу.

Выйдя на проезжую дорогу, девушка тщетно искала глазами Бернгарда. Нигде не видно было ни его, ни кучера с лошадьми. Она решила идти вперед, пока не встретит брата, ведь самое главное заключалось в том, чтобы как можно дольше не возвращаться в дом...

В течение нескольких минут Люси шла по горной тропинке; дорога, причинившая столько страданий Рейх, не казалась тяжелой для молодой девушки. Она легко и свободно ступала по каменистой почве, углубленная в свои мысли. Вдруг она услышала чьи-то шаги позади себя и, обернувшись, застыла в страхе. Но он длился лишь мгновение. Подходивший сзади человек снял шляпу, она увидела светлые волосы, ниспадавшие на черный воротник дождевого плаща, и облегченно вздохнула. Это был граф Ранек, а она чуть не приняла его за другого. Как странно!.. Она только теперь заметила, что у молодого графа и отца Бенедикта были совершенно одинаковые походка и общие очертания фигуры.

Быстрый переход