– Рассказывай, кто у нас пострадал? И что сделали, чтобы не допустить повторов? – спросил я.

– Паутину разглядеть нельзя. Она стало быть невидимая. Растянута в переулке между двумя домами. Там как раз продуктовый магазин находится. И живущие по-соседству любят туда утром за свежим хлебом ходить. Вот парочку таких гурманов в паутину и вляпались, вместе с теплыми булками в авоськах. Одного может быть ты знаешь Жак Клетчатый, чемпион Большого Истока по шахматам. Вот уже какой год.

– Феноменальный альтер, подбрось и выбрось, – оценил я.

Красавчег неожиданно чихнул, утер нос тыльной стороной ладони и сказал:

– Точно говоришь. Второй Карл Рубидий. Он у нас недавно, года два как…

– Не помню такого. В чем его талант?

– Что-то с металлами делает. Если хочешь уточню…

– Не стоит. Но ты говорил, что жертв три?

– Правильно. Третий это Коля Лихой. Он проходил мимо. Куда уж шел не знаю, но если судить по его биографии, то явно не за хлебом с булкой. Увидел увязших в паутине страдальцев, и решил толи помочь, толи воспользоваться беспомощностью. Он-то паутину никакую не видел. Только двух замерших в неестественной позе людей. Вот и полез к ним. Так и застрял на полпути к карману Рубидия.

– Надеюсь все дороги к переулку перекрыты?

– Обижаешь, преподобный. Наши кентавры бдят на боевом. Даже муха не пролетит безнаказанно.

– Вот и хорошо.

Через несколько минут мы приехали. Ник припарковал свое авто напротив переулка, и я выбрался на свежий воздух. Поежился от холода, надел кожаные перчатки и направился к месту происшествия.

За всю мою жизнь в Большом Истоке такого я еще не видел. Три мужика, застывшие в неестественных позах прямо по центру пешеходной улицы. Лица у всех красные и жалобные. Видно сразу не по своей воле они из себя живые скульптуры изображают. В нескольких шагах от них, перекрыв подступы к переулку, окруженные небольшой толпой человек в десять зевак, стояли трое сердитых кентавров, похожих на нахохлившихся сонных какаду.

Инстинктивно они подались ко мне навстречу, чтобы предупредить, но, узнав меня, отступили. Преподобный не просто так по улицам разгуливает, а за делом приехал. Вон и шериф позади него виднеется, так что лучше подальше от начальства держаться. Целее будешь. Чего-чего а с соображалкой у кентавров всегда было хорошо, как и с инстинктом самосохранения.

Я остановился в нескольких шагах от страдальцев и нахмурился. Налицо беда, только вот что с этим делать прикажете, непонятно.

Красавчег встал рядом со мной.

– Что думаешь? – спросил он.

– Подбрось да выбрось, – не смог сдержаться я.

– Это, конечно, правильно. Но все же?

– Разбираться с тем, что тут произошло, будем потом. Главное сейчас выяснить, как нам людей спасти. Хотя может им нравится в паутине висеть… – задумчиво произнес я, наблюдая за реакцией страдальцев.

По их мгновенно скисшим лицам я понял, что версию с их причастностью к появлению паутины можно смело отбросить в сторону.