- Что, Томас?

       - Мне нужна твоя помощь!

       - Нужна, значит помогу!

      С помощью телохранителя я подтащил две деревянные балки к колодцу, после чего сделал нечто похожее на веревочное сидение, которое привязал к ним. Затем мы их перебросили через колодец. Повесив через плечо мешок с инструментами, я осторожно, с помощью Джеффри, спустился. Пробежал глазами по трещине и сразу понял: это часть контура некогда заделанного лаза. Это была последняя секунда в спокойном состоянии, затем я впал в какое-то исступление. Вставлял зубило и бил по нему молотком, пока камень не начинал раскалываться. Доставать обломки было довольно трудно из-за поврежденной левой руки. Кисть плохо работала, и я боялся, что лучше уже не станет. Именно поэтому выворачивал куски камней в основном правой рукой. Несмотря на мышцы, болевшие от непривычной работы и неудобного положения, и на пыль, оседавшую у меня в горле и заставлявшую меня громко кашлять, я работал ни останавливаясь, ни на минуту. Я был словно сам не в себе. Не знаю, сколько времени я проработал, когда понял, что плохо различаю, куда бить. Поднял голову. Оказалось, что солнце за это время уже ушло в другую сторону, и эта часть колодца оказалась в густой тени.

       - Джеффри!

       - Никак, Том, тебе надоело махать молотком? - раздался у меня над головой голос моего телохранителя. - Я уже три раза к тебе заглядывал. А ты все стучишь и стучишь по камню, как лесной дятел. Что это на тебя нашло?

       - Сам не знаю.

       На следующий день я уже работал с перерывами. Пил воду. Перекусывал. Вчерашнего исступления не было. Только простое человеческое нетерпение. Я уже сам удивлялся, что на меня такое нашло, но что ни говори, именно вчерашний сумасшедший труд помог подобраться к завершению уже во второй половине дня. Пройдя в одном месте расстояние около ярда, я ударил по камню, а тот, вместо того чтобы спружинить, вдруг неожиданно провалился вовнутрь. Крик радости вырвался у меня из груди непроизвольно:

       - Урра-а!! Джеффри!! Нашел!!

       - Нашел и хорошо! - довольно флегматично отреагировал на мой восторг телохранитель. - Томас!

       - Чего?!

       - Может, вылезешь, и мы хоть поедим нормально!

       - Как ты можешь в такой момент о еде думать?!

       - Когда брюхо сводит от голода, о чем еще можно думать, - возразил мне телохранитель.

       - Гм. Наверно, ты прав.

      Порыв восторга рассеялся, и я почувствовал зверскую усталость, противную липкость рубашки, облепившей тело, сосущее чувство в области желудка. Поднял голову. Солнце стояло прямо над колодцем.

       "Да-а. Чего-то я и в самом деле заработался. Блин. Кладоискатель".

      Когда мы лежали в тени, в блаженной истоме, Джеффри, в первый раз за все это время, спросил меня: - Что ты с этим золотом будешь делать, Том?

       - Найму солдат и освобожу графиню.

       - А дальше?

       - Не знаю. Честное слово, не знаю. Просто не думал об этом.

       - Вернуться домой не думаешь?

      Что-то в его голосе было такое, что я вдруг неожиданно сам для себя спросил у него:

       - Устал, Джеффри?

       Тот помолчал, и только потом сказал: - Наверно, Том.