Кенион попытался разглядеть в переднем экране Блазон. Блазон не было видно, потому что камера была нацелена на Митар, или, скорее всего, на то место, где Митар должен был находиться, когда Блазон оставался далеко слева. Кенион наклонился налево и попытался разглядеть что — нибудь сквозь левый иллюминатор. Он увидел крохотный сапфир в направлении «два часа». Голубое сияние планеты напомнило ему Старый Мир. Он отвернулся и устало откинулся в кресле.

На полпути через нейтральный космос вспыхнули красные сигналы сенсоров на пульте управления. Перехватчики уже летели к ним. На экране мостика появилось лицо адмирала О'Мейли. У адмирала на щеке была маленькая родинка. В старые, более романтичные времена эту родинку называли бы мушкой.

— Они выпустили всего восемь перехватчиков, — сообщила она. — И пока еще не заметили тебя. Перехватчики поразят камикадзе за несколько минут до того, как ты войдешь в поле.

Кенион ничего не ответил.

Потому что в кокпите его уже не было.

Он шел по весенней улице.

На деревьях распускались свежие молодые листья. На душе у него было весело и печально. Он глядел по сторонам на дома и лужайки, на голубое небо Старого Мира. Слышал запах сирени и смотрел на розовато — сиреневые ветви, словно украшенные букетами. «Такая малость, — думал он. — Да, такая мелочь. Мелочи, на которые мы не обращаем внимания; которые приносят с собой любовь».

Он вернулся на кокпит в тот самый миг, когда первый камикадзе встретился с перехватчиком. Казалось, что пространство вокруг него мигнуло. Потом космос мигнул еще и еще раз. Через краткое время Кенион остался в космосе один на один с колючими звездами.

Он присмотрелся к переднему смотровому экрану. Митар уже превратился в половинку серпа, и шар планеты был отчетливо различим. Можно было видеть даже могучие очертания кораблей пвалмов. Флагманский корабль был самый большой. Позади кораблей светились крохотные луны. Луны мерцали в небе подобно бриллиантам.

Сигналы перехватчиков на пульте погасли. Лицо адмирала на экране мостика все еще было напряжено.

— Мы больше не видим перехватчиков, Кенион, — сказала она. — Но они уже наверняка засекли тебя и попытаются остановить как — нибудь по — другому.

Неожиданно прямо перед ним появилась девушка. Казалось, что девушка сидит в несуществующем здесь кресле.

Эта девушка не была похожа на других девушек, которых он видел прежде. У девушки были круглые щеки и нежный взгляд, темные волосы спускались до ее плеч, цвет ее глаз напомнил ему небо Старого Мира, под которым он совсем недавно шел во время мысленной весенней прогулки. Она была одета в легкую тунику, едва прикрывающую бедра, свисавшую, казалось, с сосков ее грудей.

Лицо адмирала заполнило весь экран мостика. По сравнению с лицом девушки, лицо адмирала напоминало горгулью. Ярость и страх, высеченные из серого камня.

— Выбрось ее! Она — бомба!

Да. Бомба. Какая еще другая девушка могли прийти к нему в нейтральном космосе?

Операторы сенсорной системы пвалмов не только засекли девятого камикадзе, но и определили присутствие на его борту пилота, после чего направили на борт камикадзе передающий луч генекоморфной бомбы.

— Выбрось ее! — снова закричала адмирал.