В уникальную прочность лески я поверил, не вникая в особенности технологии производства. Архимед тоже утверждал, что если ему дадут точку опоры, он перевернёт Землю. И ему до сих пор верят, хотя мало кто задумывается, что Архимед имел в виду плоскую Землю. А вот способ крепления чудо-уды к берегу меня встревожил. Получается, Иванофф превратит мыс в сплошной монолит?! Но когда прочитал, что по окончании рыбалки наноботы извлекают монокристаллические нити из почвы, успокоился. Аналогичным образом освобождалась и рыба, причём без какого-то ущерба для жизнедеятельности, поскольку монокристаллические крючки безболезненно внедрялись в пасть между клетками тела, практически не травмируя живую ткань.

В общем, чудо-уда оказалась не только совершенной снастью для ловли рыбы, но и весьма гуманной, учитывая, что в последнее время среди рыболовов-спортсменов принято отпускать добычу. В гуманность Иваноффа мне не верилось, но… Мало ли в мире охотников, отправляющихся на сафари исключительно ради фотографий с убитым зверем? То-то и оно…

Половину следующего дня я провозился в саду, окучивая деревья и кустарник. Потом покормил животное планктоном, сохранив вчерашние пропорции состава. Симптомы фурункулёза начали исчезать, и продолжение лечения было скорее в профилактических целях.

После обеда я вышел на террасу, сел в шезлонг, посмотрел на небо. Осадков в ближайшие дни не предвиделось, и вечером следовало включить дождевальную установку. На северо-востоке Африки тоже свирепствовала засуха, зато на востоке Индостана и в Карпатах проливные дожди вызвали наводнение, на Калифорнийский полуостров надвигался ураган, а в центре Антарктиды неистовствовала вьюга. До атмосферных явлений мне, по большому счёту, не было никакого дела. Моя забота — тектонические сдвиги геологических плит, вызывающие землетрясения, извержение вулканов и цунами, но в ближайшее время ничего подобного не предвиделось. Вулкан на Камчатке постепенно затухал, и если всё пойдёт нормально, то дня через два извержение иссякнет. Предпринятые мной меры вполне достаточны.

Со стороны мыса, на котором обосновался Иванофф, донёсся хлопок, тихий свист, и белесая капля искусственной наживки шлёпнулась в океан метрах в ста от берега. Началось… Наживка заскользила под водой к горизонту, оставляя за собой конус лёгкой волны. Лески видно не было, зато жужжание лебёдки, стравливающей монокристаллическую нить, доносилось отчётливо.

Я отвернулся и принялся смотреть на океан. Безбрежный лик водного простора завораживал. На него можно смотреть часами, веками, тысячелетиями… Вечность пройдёт, а океан останется таким же. Постоянно меняющимся и в то же время неизменным.

Через полчаса Иванофф поймал пятиметровую меч-рыбу, поднял на мыс, и, когда она закачалась на удилище-кронштейне рядом с палаткой, стал фотографировать трофей. Он что-то кричал, махал мне руками, но я и не подумал встать с кресла. Несмотря на расстояние, он разглядел, как я отрицательно качаю головой, и перестал звать. Вначале Иванофф фотографировал только трофей, затем установил камеру на треногу, и снял себя рядом с меч-рыбой с разных ракурсов. Закончив съёмку, он, к моему удивлению, отпустил трофей. Правда, сделал это небрежно: начав опускать добычу с пятидесятиметровой высоты, раньше времени деактивировал наживку, и рыба сорвалась в воду с двадцати метров. Хорошо, что в воздухе она перевернулась и вошла в воду вниз головой. Упади плашмя, непременно бы разбилась.

Ещё через час Иванофф поймал белую акулу и когда начал выуживать, я, не дожидаясь приглашения, встал и направился к мысу. Особь попалась не просто крупная, а выдающаяся: около семи метров и более двух с половиной тонн. Если сбросить в океан как меч-рыбу, непременно разобьётся, как бы ни упала в воду.