Для арбатского пограничного округа мои руки не были достаточно волосатыми, поэтому я не стал устраивать скандалы и быстренько оформил бракоразводные документы, благо детей у нас не было, решали заводить их после академии. Далеко вперед смотрели.

Для того, чтобы не маяться дурью по воскресеньям, я и записался в конный клуб, не афишируя, кто я такой и откуда у меня достаточно профессиональные навыки верховой езды. В училище нас учили, не жалея того, что относится к категории детородных органов, а на границе всегда приходилось быть на высоте, чтобы никто из солдат не подумал усомниться в том, что офицер не умеет делать все.

В клубе я занимался по собственной программе по ксерокопии Устава кавалерии, отрабатывая приемы управления лошадью и других элементов, которые относятся к выездке. Мои старые брюки-галифе, хромовые офицерские сапоги и кожаная куртка с кепкой делали меня совершенно не похожим на современно одетых людей, переносясь вместе со мной куда-то в пятидесятые годы прошлого столетия.

Мы немножко отвлеклись. Прижав к себе плачущую девушку, я легонько гладил ее по голове и шепотом просил успокоиться.

– Почему ты так относишься ко мне? – говорила она всхлипывая. – Почему мне приходится бегать за тобой, чтобы привлечь твое внимание. Неужели я такая нехорошая, что меня нельзя любить?

– Давай я вытру твои слезы, затем мы пойдем в кафе, где можно спокойно поговорить. Мне многое нужно сказать тебе, чтобы ты поняла меня и решила, как нам быть дальше, – сказал я.

– У тебя есть жена и дети и ты не можешь уйти от них? Но я согласна просто быть любовницей и считать дни до каждой нашей встречи. Я хочу быть с тобой, – снова заплакала она.

Ну, что мне оставалось делать? Рыдания то стихали, то усиливались и если ничего не говорить, то дело может кончиться просто истерикой. Во время разговора я нежно прикоснулся губами к маленькому ушку и почувствовал, как девушка прижалась ко мне всем телом. Подняв голову, она искала своими губами мои губы и была так прекрасна в этом стремлении, что я снова стал простым человеком, забывшим наставления своего Бога и вкусившим от плода познания и наслаждения.

Обняв ее за плечи, мы пошли на автостоянку, где стояла ее автомашина – «жигуль» шестой модели. На ее пальце образовался достаточно заметный синяк, и я отчетливо представляю, как ей было больно. В машине я взял аптечку и наложил повязку на палец, предварительно обработав его перекисью водорода. Взяв у нее ключи, я потихоньку вывел машину со стоянки.

Глядя на себя со стороны, я удивлялся своей наглости и спокойствию. Я никогда не водил легковых автомашин, за исключением войскового джипа УАЗ-469, а сейчас спокойно вел машину по Москве. В принципе, во всех машинах одинаковые органы управления.

Судя по тому, как она говорила мне, в какую сторону нужно поворачивать, я догадался, что мы едем к ней домой знакомиться с ее мужем или с родителями.

Во дворе я припарковал машину в указанное место, и собрался уже попрощаться, но красноречивый взгляд девушки сказал, что я должен удостовериться в том, что она доставлена по назначению и передана в надежные руки.

Она жила в отдельной двухкомнатной квартире без каких-либо излишеств. Мужского присутствия в квартире я не отметил. Она была сама собой, без покровителей и высокопоставленных родителей. Квартира и машина достались от родителей, а образование получила сама, окончив технологический факультет престижного ВУЗа и по специальности художника-модельера.

Я опущу подробности последующего чаепития и прощания. Как я ни хотел сразу прекратить все отношения, мне это не удалось. Язык не повернулся отказаться от встречи с ней на следующий день. Затевать интрижку незадолго до защиты диплома не хотелось, а тащить такую прелесть с собой на границу я считал просто преступлением. Ну что же, завтра постараемся поставить все точки над «i».