— Ты же обещал мне пока подождать с экспериментами…

— Гм… Я не экспериментировал, я просто гулял по лесу, — хмыкнул он. — Кстати, нашел много чего полезного для зелий. Оно тут под ногами растет, знай, собирай.

Я только вздохнула: Тома не переговоришь. Устав бояться, я начала осторожно посматривать по сторонам: в лесу было красиво, хоть и жутковато. Замысловато перекрученные деревья, разноцветные светящиеся поганки на стволах, незнакомые цветы…

— Том, мне кажется, или тропа немного светится?

— Не кажется, я же сказал, это единорожья. Только смотри, в навоз не наступи. Стой!

Я застыла на месте.

— Гляди, — шепнул он и чуть повернулся.

Впереди меж деревьев виднелась поляна, самая обычная, только вот на ней паслись единороги. Двое взрослых, белоснежных, и жеребенок золотой масти. Да, верно, они белеют не сразу…

Том поцокал языком, жеребенок насторожил уши и поскакал к нам, смешно выбрасывая длинные ноги. Взрослые подняли головы и пошли следом. Рога у них, должна сказать, были внушительные, копыта тоже, а что может сотворить лошадиное копыто, я знала — все же на ферме с детства.

— Привет, Рыжик, — Том потрепал жеребенка по короткой челке, сунул руку в карман и достал кусочек сахара. — Держи угощение…

Взрослые единороги подошли вплотную, и до чего ж они были красивы! Вроде и похожи на лошадей, но стати совсем другие, а уж масть…

— На, угости, — сунул мне Том сухарь и принялся кормить с руки жеребца, по-хозяйски ероша ему длинную гриву.

Я разломила сухарь и несмело протянула на ладони кобыле. Она шумно обнюхала меня, тряхнула головой и взяла мягкими губами подношение.

— Ты погладь, они мирные, — сказал Том, и я осторожно потрогала бархатный храп.

Единорожица вроде бы не возражала, дала погладить себя по морде, по шее, но потом вдруг насторожилась и фыркнула. Я поспешила отступить, а то мало ли…

— Какой-то хищник неподалеку, — заключил Том, видя, как жеребец начал всхрапывать и рыть землю копытом. — Пойдем-ка отсюда.

Единороги подхватились и исчезли меж деревьев серебристыми тенями, ушли и мы.

— А говорят, они людей к себе не подпускают, если только жеребята, — задумчиво произнесла я уже на знакомой опушке. Здесь, кстати, было вполне еще светло.

— Людей к себе даже драконы подпускают, — ответил Том. — Но начинать лучше с кого-то более мирного. К гиппогрифам пойдешь? Нам же показали, как с ними поладить!

— Иди ты сам… к гиппогрифам! — я присела на бревно. — То у тебя василиск, то единороги… Ты бы еще мантикору завел!

— Это идея, — серьезно ответил он. — Ну так пойдешь или нет? Или я сперва сам на разведку схожу?

— Пойду, — с тяжелым вздохом ответила я. — Один ты опять что-нибудь дикое вытворишь. Только, очень тебя прошу — не сегодня! На сегодня с меня хватит.

— Само собой, — улыбнулся Том, а когда он так улыбался, сопротивляться ему не мог никто. Кроме разве что Дамблдора, который все хмурился да выспрашивал, чем таким занят не в меру активный третьекурсник.

Не в меру активный третьекурсник тем временем насел на Слагхорна (тот нас привечал, мы на уроках были лучшими из потока), но не с целью пробиться в его знаменитый клуб («Была охота время терять!»), а ради разрешения посещать закрытую секцию библиотеки. Тома, видите ли, потянуло на темные искусства. Мне очень хотелось побиться головой об стену, как домовые эльфы, но я сдержалась. Хуже всего было то, что и мне пришлось штудировать с ним вместе эти жуткие манускрипты, чтобы если не освоить этот кошмар досконально, так хоть иметь представление о том, какое безумство затеял Том на этот раз, и успеть его остановить.