– Глупости, – сказала Бент-Анат, но при этом вопросительно взглянула на Неферт. Та лишь пожала плечами, как бы говоря: «Воля твоя, царевна».

Эти взгляды, которыми обменялись подруги, не ускользнули от сметливого юноши.

– Вы поедете со мной! – воскликнул он. – Я вижу это по вашим глазам! Последний нищий бросает сегодня цветок в общую усыпальницу, где лежит истлевшая мумия его отца, а дети Рамсеса и жена его возничего лишены права отнести венок своим покойникам?

– Я осквернила бы гробницу своим присутствием, – краснея, проговорила Бент-Анат.

– Ты?! – вскричал Рамери, обнимая и целуя сестру. – Ты, милое, великодушное создание, способное лишь облегчать горе и осушать слезы, ты, прекрасное подобие нашего отца, и вдруг – нечистая! Я скорее поверю, что лебеди там внизу черны, как вороны, а вот эти розы на балконе – ядовитая цикута. Бек-ен-Хонсу очистил тебя от скверны, и если Амени…

– Но Амени по-своему прав, – ласково сказала Бент-Анат. – А ты помнишь, о чем мы договорились? Я не хочу сегодня слышать о нем ни одного дурного слова!

– Ну хорошо! Он явил нам свою доброту и милость, – насмешливо проговорил Рамери, отвешивая низкий поклон в сторону некрополя. – Пусть ты не чиста. В таком случае не заходи ни в гробницу, ни в храм, а оставайся с нами в толпе. Дорогам на том берегу это вреда не принесет: ведь по ним каждый день ходит немало нечистых парасхитов и им подобных. Будь умницей, Бент-Анат, пойдем со мной! Мы переоденемся, я перевезу вас на ту сторону, возложу венки, мы вместе помолимся перед гробницей, посмотрим на праздничное шествие, на чудеса магов и послушаем торжественную речь. Ты только представь себе, Пентаур, несмотря на неприязнь к нему жрецов, все же выступит с речью. Дом Сети хочет сегодня блеснуть, а Амени хорошо знает, что стоит Пентауру открыть рот, и он произведет куда более сильное впечатление, чем все эти жрецы в белом, когда они хором поют священные гимны! Пойдем со мной, сестра!

– Ну ладно, будь по-твоему! – решительно произнесла Бент-Анат.

Хотя слова эти и обрадовали Рамери, но вместе с тем столь поспешное согласие сестры немного его испугало. А Неферт, вопросительно глянув на царевну, сразу же опустила свои большие глаза – теперь она знала, кто избранник ее подруги, и в голове ее мелькнул тревожный вопрос: «Чем же это кончится? »

Но тем не менее в них трудно было узнать гордую Бент-Анат, светлокожего Рамери и прекрасную Неферт, которая даже в длинном белом одеянии воспитанника жреческой школы была очаровательна.

Они вышли из дворца в сопровождении двух старших носильщиков паланкина царевны – сильных и верных людей. Им было приказано делать вид, будто они не имеют никакого отношения к своей повелительнице и ее спутникам.

Переправа через Нил отняла немало времени, и детям фараона впервые довелось узнать, сколько препятствий нужно преодолеть простому смертному, чтобы достичь цели, в то время как венценосным особам все само идет навстречу.

Никто не расчищал им дороги, ни одна барка не посторонилась, каждый стремился обогнать их и поскорее пристать к другому берегу.

Когда они ступили, наконец, на пристань, шествие уже углубилось в Город Мертвых и приближалось к Дому Сети. Там Амени, сопровождаемый хорами, которые распевали гимны, вышел навстречу процессии и торжественно приветствовал бога на этом берегу Нила. Пророки некрополя собственноручно водрузили статую Амона на священную ладью Дома Сети, искусно сделанную из кедрового дерева и электрона [] и украшенную драгоценными камнями. Тридцать пастофоров подняли священный ковчег на плечи и понесли его по аллее сфинксов, соединяющей пристань с храмом, в святилище Дома Сети.