– Я просто тренировалась. – Ее очаровательная улыбка молила о понимании.
– Тот человек, враг твоего отца, он говорил с тобой или что–нибудь делал?..
– Не волнуйся. – Ева встала, плечи расправлены, подбородок высоко вздернут. Немногие шестилетки были столь самоуверенны. Истинная принцесса.
– Я отослала его и двух других, – сказала она. – Они хотели узнать, кто мой отец и…
– Ты ведь не говорила с ними?
– Конечно, нет. – Перешагнув через тигра и медведя, Ева направилась к матери. – Я не впустила их. Это довело его до бешенства. – Она смотрела вверх на Мерси обманчиво невинными зелеными глазами Рейнтри.
Ее дочь была своевольной, упрямой и нелегко управляемой еще до того, как Джуда вошел в ее жизнь, но она всегда оставалась для нее милой маленькой девочкой, которая могла посопротивляться пожеланиям матери, но в конце концов повиновалась им. Но больше Ева не станет подчиняться ей, поняла Мерси, и она не в силах определить момент, когда же это произошло. Наверное, в конечном счете, это все равно бы случилось, когда Ева стала бы старше, независимо от того встретила бы она своего отца или нет, но, так или иначе, именно встреча с Джудой изменила ее. И навсегда изменила отношения Мерси с дочерью.
– Я люблю тебя так же сильно, как всегда. – Ева обняла ее за талию и прижалась головой к животу.
Мерси погладила ее по голове.
– Я тоже тебя люблю.
Ева слегка отстранилась и подняла на нее взгляд.
– Прости, я не хотела, чтобы ты грустила из–за того, что я Ансара.
Мерси прикусила нижнюю губу, чтобы не заплакать и не закричать. Тяжело вздохнув, она прямо посмотрела на Еву.
– Я – Рейнтри. Ты моя дочь. Значит и ты Рейнтри.
– Мама–мама. – Она покачала головой. – Я родилась в клане Рейнтри, но родилась для Ансара. Для моего отца.
Озноб понимания, холодная, жестокая правда острой болью пронзила мозг Мерси. Страх, который она прятала глубоко внутри с тех самых пор, как зачала Еву, выплеснулся наружу ментальным энергетическим порывом, встряхнувшим весь дом.
Она редко, если такое вообще когда–либо случалось, теряла контроль над своей силой, но эта реакция была абсолютно непроизвольной, рефлекторным ответом на подозрение, что предназначением дочери было спасение смертельных врагов Рейнтри.
Ева схватила ее за руку, тотчас успокоив. И в течение одного краткого мгновения, когда их сила соединилась, Мерси ощутила огромную мощь, которой обладала Ева.
Восстановив самообладание, Мерси произнесла:
– Люди твоего отца, Ансара, и мои, Рейнтри, с незапамятных времен были врагами. Сидония рассказывала тебе истории нашего народа о том, как давным–давно мы победили их в ужасной битве, пережить которую удалось лишь маленькой горстке клана Ансара.
– Мне нравится, когда Сидония рассказывает те истории, – ответила Ева. – Она всегда говорит, какие Ансара подлые и плохие и какие хорошие и добрые Рейнтри. Получается, я одновременно и хорошая, и плохая?
Как такое возможно, что в одну минуту Ева была не по годам мудрой и сильной, а в следующую, казалась, всего лишь очаровательной шестилетней малышкой?..
– Мы все и хорошие, и плохие, – произнесла Мерси.
– Даже папа?
– Да, возможно. – Она не могла заставить себя сказать Еве, что Джуда был таким же безнравственным и нехорошим, как и весь его народ. «Но откуда ты знаешь, что это правда? – ядовито спросил внутренний голос. Джуда – единственный Ансара, которого ты знаешь и с которым когда–либо встречалась».
Знания Рейнтри об Ансара основывались на исторических летописях двухсотлетней давности.
И на врожденном внутреннем инстинкте, отрицать который Мерси не смела. |