— Я хочу себе нравиться, — тихо сказала сестра. — А… а иногда я мечтаю, что найду себе мужа. Мужчину, который посвятит мне и нашим детям все свое сердце. — Она уничижительно рассмеялась. — Я знаю, что это звучит тщеславно и эгоистично. Отец сказал бы, что я заслуживаю потерять право спастись, если не могу быть счастлива с хорошим, богобоязненным мужчиной, сколько бы ему ни было лет. Но я не люблю Эрвина. А я хочу любить мужчину, ребенка которого ношу.

Последние слова были сказаны таким почтительным тоном, что прозвучали почти как молитва.

— Каждая женщина должна иметь право на это, — сказала Хоуп.

— Нет, это бесовские мысли, и я, наверное, одержима, раз они приходят мне в голову.

— Они не бесовские, — возразила Хоуп. — И ты не одержима. — Она встала и повернулась к Фейт. — Поехали со мной. Я отвезу тебя домой и завтра покажу тебе огромный неизведанный мир.

Глаза Фейт широко раскрылись.

— Хоуп, я не могу. Я очень хотела бы, но я…

— Фейт, ты несчастна. Насколько тебя еще хватит? Не стоит дожидаться еще большего количества детей. От этого будет только хуже. Ты станешь чувствовать себя в ловушке еще сильнее.

Фейт покрутила золотое кольцо на пальце левой руки.

— Но я давала брачные клятвы.

— А как быть с клятвой, которую ты про себя дала будущему ребенку?

Фейт закрыла глаза.

— Я слушаю тебя, Хоуп. И часть меня верит, что ты права. Я просто…

— Просто — что?

Фейт снова посмотрела на небо.

— Я просто не знаю, смогу ли я. Это идет против всего…

— Сделай это ради своего малыша.

— А если я пожалею, что уехала?

— Не пожалеешь, — сказала Хоуп.

Похоже, что Фейт нужно было как раз такое уверенное заявление. Она выпрямилась, словно приняв решение.

— Ладно. — Она встала и взяла Хоуп за руку. — Поехали. Только быстро, пока…

— Пока — что, Фейт? — прервал ее мужской голос. — Пока об этом не узнал твой муж?

Глава 3

Хоуп потребовалось несколько секунд, чтобы разглядеть Эрвина в длинной тени деревьев. И ладони у нее вмиг стали влажными.

— Фейт, все будет в порядке, — пробормотала она. Ее сердце стучало, как молот.

Фейт же напоминала оленя, внезапно пойманного в полосу света фар.

— Эрвин, я…

— Что «ты»? — перебил ее Эрвин. — Ты решила сбежать от меня под покровом ночи? Поэтому ты здесь?

— Прости, — сказала Фейт. — Я знаю, что убегать вот так — неправильно. Но с тех пор как мы поженились, я чувствую себя несчастной. И я думаю, ты знаешь об этом.

— Так я тебя в постели не удовлетворяю? Хочешь получить между ног от какого-то язычника?

Фейт дернулась, словно в нее попала пуля, и Хоуп встала между ними:

— Это вульгарно, Эрвин. И низко. Даже для тебя.

— Вульгарно. — Он хихикнул. — Она такая чопорная, что никто на нее не польстится. Ты только глянь на нее. Думаешь, кто-то, кроме меня, воспылает желанием к женщине, которая носит ребенка собственного дяди?

— Как ты смеешь принижать ее достоинства из-за того, что ты…

— Может, ты и мой дядя, но ты еще и мой муж, — одновременно с ней сказала Фейт. — Я не сделала ничего плохого.

Хоуп попыталась заслонить Фейт от Эрвина, но тот обошел ее сбоку.