– Цилиндр был ледяным, кожа прилипла к нему и содралась. – Сермонти сочувственно улыбается. – Страшная смерть, но быстрая. По словам техников, которые осмотрели криосауну, блок управления заклинило. Предположительно, случился скачок напряжения, потому что процессор и память сгорели.

– Есть признаки намеренной поломки?

– Пока ничего не обнаружено.

– Если кто-то повредил сауну, он мог проникнуть сюда хоть месяц назад. А может, ему даже не пришлось приходить лично. – Коломба указывает на значок Wi-Fi на щитке сауны. – Она подключена к Интернету.

– Теоретически – только для дистанционной диагностики. Но поскольку память сгорела, определить, действительно ли кто-то получил к ней доступ, невозможно.

– Даже через провайдера?

– Мартинес использовал спутниковую связь, причем всегда шифрованную. Конфиденциальность – палка о двух концах.

Коломба кивает. Несмотря на то что они встречаются впервые, Сермонти внушает ей инстинктивную симпатию. Коломбе импонируют ее стиль, манера держаться, уверенность в себе.

Чиновница позвонила ей накануне вечером и назначила встречу в Милане. Она не объяснила, в чем дело, однако на следующее утро на рассвете Коломба все равно отправилась туда скорым поездом с римского вокзала Термини. Без особых раздумий. Как когда друг-спортсмен звонит тебе в домофон и зовет в спортзал и ты находишь повод оторвать себя от кресла. И пусть Коломба и так слишком много занимается спортом, а Сермонти никогда раньше к ней не обращалась. Тем не менее она знала, что Сермонти дослужилась от руководительницы отдела по борьбе с терроризмом до префекта. Коломба ожидала, что ей придется прояснить некоторые моменты из своего прошлого, как уже бывало, когда ее вызывали другие чиновники из спецслужб, но, пока она ехала в поезде, ей пришло сообщение с просьбой о встрече в «Городских джунглях».

«Я хочу вам кое-что показать», – сказала Сермонти, ожидавшая ее у входа в сопровождении охраны.

– Вас интересует что-то еще? – спрашивает Сермонти сейчас.

Коломба качает головой. Она уже больше двух лет не проводила осмотр места преступления и нисколько по этому не скучала.

– Зачем вы меня сюда пригласили? – спрашивает она.

– Давайте поговорим на террасе, подышим свежим воздухом, – предлагает Сермонти.

Они снова проходят через квартиру, которую Коломба, сбитая с толку произошедшим, успела оглядеть только мельком. Квартира огромная, двухэтажная, с кинозалом, четырьмя спальнями и джакузи на террасе. Мебель изготовлена на заказ, а на стенах висят картины в стиле поп-арт – Уорхол, Лихтенштейн и так далее. Интересно, кому теперь все это достанется. Есть даже музыкальная комната с усилителем, похожим на инопланетный зонд, – весит не меньше тонны. Сермонти походя упомянула, что он стоит более миллиона евро – она большая поклонница классической музыки и знает толк в таких вещах. Также она добавила, что ей впервые в жизни захотелось что-то украсть. Но если бы она включила его у себя дома, сила звука снесла бы стены.

Сермонти открывает французскую дверь и пропускает ее вперед:

– Здесь неплохой вид.

Коломба выходит. За растениями, окружающими террасу, в честь которых получили свое название «Городские джунгли», виднеется ярко-голубое миланское небо и часть города, простирающаяся от площади и дизайнерского парка до самых шпилей Дуомо, освещенных июньским солнцем. Они прислоняются к балюстраде между двумя вечнозелеными растениями, снизу доносится отдаленный шум дорожного движения и переливчатые отголоски смеха.

– Как, по-вашему, пойдет расследование? – спрашивает Сермонти.

Коломба задается вопросом, испытывает ли ее чиновница по какой-то неизвестной причине, или же это ее обычная манера общения.