Пока я осматривался, Сапего чрезвычайно неприязненно наблюдал за мной. По габаритам своих усов Сапего вполне мог бы претендовать на соседство своего портрета с гетманскими. Жаль, что комплекцией он не вышел: даже великий Кобзарь на одной из здешних картин, человек не богатырского роста, был выше Сапеги чуть ли не на целую голову. Заметив, что я перестал наконец озираться по сторонам, хозяин квартиры извлек из наружного кармана своей нарядной вышитой рубахи книжечку желто-голубой раскраски и с торжеством сунул ее мне под нос. Судя по всему, это был его решающий аргумент.

– К вашему сведению, я иностранный подданный, – заявил он. – И наш дальнейший разговор возможен только в присутствии украинского посла. Вам ясно, господин хороший?

Я задумчиво посмотрел на часы. Беспокоить посла было определенно поздновато.

– Сегодня с послом вряд ли что получится, – объяснил я Сапеге.

– Ничего, я не тороплюсь, – величественно надувая щеки, произнес иностранный подданный Сапего. – Придете завтра.

Я лениво перелистал желто-голубой Сапегин паспорт, но хозяину его возвращать не спешил. Сапего чуть встревожился.

– Видите ли, Андрей Юрьевич, – начал я негромко. – Я из отдела по борьбе с терроризмом. Сейчас мы расследуем дело о готовящемся покушении на жизнь одного из руководителей Российской Федерации. Вас никто ни в чем не подозревает, но вы могли бы нам кое в чем серьезно помочь, ответив на пару моих вопросов. Даже не вопросов – так, вопросиков.

– Только в присутствии посла, – отрезал Сапего несколько менее уверенным тоном.

– Андрей Юрьевич, дорогой, у нас очень мало времени, – продолжил я максимально задушевным голосом. – Теракт может состояться уже завтра. И знаете, как тогда наше ведомство расценит ваш отказ помочь?

Сапего еще больше встревожился, но промолчал.

– Правильно, – кивнул я, сделав вид, что не заметил его молчания. – Как соучастие. В лучшем случае при отсутствии прямых улик ФСК будет ходатайствовать в МИД о признании вас нежелательным иностранцем и высылке из страны в сорок восемь часов. Ну, а в худшем случае… – Я вновь перелистал желто-голубой паспорт и сделал вид, будто намереваюсь положить его к себе в карман. Сапего инстинктивно сделал предостерегающий жест рукой. – А в худшем случае, – с нажимом проговорил я, – вы можете быть обвинены во враждебной деятельности в пользу другого государства. Дипломатической неприкосновенности у вас нет, вы не дипломат. Поэтому не будет оснований воспрепятствовать вашему аресту… Так что, может, сделаете для меня исключение и ответите на мои вопросики? – С этими словами я протянул Сапеге его паспорт, но сделал это чуть медленнее, чем следовало бы. Андрей Юрьевич сам подался ко мне, схватил свою желтокожую паспортину и быстро упрятал ее обратно в карман.

– ГБ всегда ГБ, как контору ни назови, – изрек он. – Нет чтобы попросить интеллигентно! Сразу угрозы. Сразу обещания посадить…

– Вы уже имели дело с нашим ведомством? – полюбопытствовал я.

– Имел, – горделиво сказал Сапего. – В девяностом году мы вместе со Старосельской и Трахтенбергом проходили по делу об оскорблений достоинства президента Горбачева. Кстати, я и в Дем.Альянс вступал, чтобы бороться за освобождение Украины. В девяносто первом, естественно, вышел. Дело было сделано.

– И со Старосельской больше не встречались? – спросил я.

– А зачем? – искренне удивился Сапего. – Вмешиваться в ваши московские дела я не собираюсь. Тем более, чего уж греха таить, мне и раньше милитаристские интонации у Леры были несимпатичны.