Тот удивленно уставился на меня:

– Как, вы не собираетесь его конфисковывать?

Я развел руками.

– Представьте, не собираюсь. И арестовывать вас сейчас я тоже, между прочим, не собираюсь. Да и приехал я не на «воронке», а на «Жигулях». Посмотрите в окно, убедитесь.

Воскресенский, сжимая фолиант в руках, деревянной походкой послушно направился к окну. Когда он вернулся, бледное его лицо чуть порозовело.

– В таком случае, не понимаю… – начал было он. Именно таким голосом честные советские интеллигенты в старых фильмах, напрасно заподозренные в заговорах, говорят с чекистским хамьем.

– Вы книжечку-то с пистолетиком на место положите, – посоветовал я Воскресенскому. – Она тяжелая, в руках устанете держать.

Андрон Сигизмундович повел плечами, однако вновь забрался по лесенке и вернул том на место.

– Вот и отлично, – похвалил я. – А теперь слушайте…

Минут через десять, когда я замолчал и сложил фотографии обратно в свою папочку, Андрон Сигизмундович сотворил на лице почти дружелюбную гримасу. Он уже вошел в образ честного интеллигента, к которому за советом приходит молодой рабочий паренек.

– С вами трудно спорить, – произнес Воскресенский наконец. – Но и соглашаться нет охоты. Вы утверждаете, будто бы есть вероятность покушения на Президента и что, возможно, Валерия Старосельская к этому делу причастна…

– Я не утверждаю, – вставил я. – Просто существует одна из версий, и ее надо проработать. Подтвердить либо отбросить. Это всего лить догадки, почти ни на чем не основанные… – Разумеется, ни об убийстве Дроздова-«Кириченко», ни о его посмертных уликах я ничего рассказывать не стал.

– Чисто теоретически такая возможность существует, – признал Андрон Сигизмундович. – Валерия не всегда адекватна, но… я не верю. Простите, не верю. Валерия – человек творческий и потому довольно безалаберный. Покушение же – такая область, в которой необходим почти математический расчет. Кто-то должен был позаботиться об оружии, обеспечить прикрытие… Разработать реальный план, в конце концов. Многие грандиозные планы Валерии в свое время уже были остановлены из-за невинных бытовых мелочей.

– Другими словами, – подытожил я мысль, – у Валерии в таком деле должен непременно быть помощник. Или помощники.

Воскресенский приостановил плавное течение своих мыслей. Такой простой вариант явно не приходил ему в голову.

– Значит, вы считаете, будто кто-то из Дем.Альянса может сейчас вместе с Валерией… Совершенно невероятно!

– Минутку, – удивился теперь я. – Выходит, у Старосельской в ДА не было единомышленников? Неувязочка какая-то получается. Я-то слышал другое – будто зачастую в меньшинстве оказывались именно вы…

На самом деле ничего такого я не слышал. Но подначка сработала.

Воскресенский покраснел. Чувствовалось, что мои подозрения невероятно его задели.

– Чушь! – запальчиво произнес он. – Чушь, господин с Лубянки. Если Трахтенберг с Колокольцевым одно время и подпевали ее бредням, то и они постепенно разобрались в ее идеях. Должны были разобраться.

– А Николашин? – подхватил я. – Николашин-то наверняка тоже ее поддерживал. Разве нет?

Андрон Сигизмундович сердито отмахнулся. Я понял, что он вновь переживает былые идеологические баталии.

– Ваш Николашин вообще предпочитал помалкивать, – заявил он. – Не знаю уж, кого он поддерживал, но делал это преимущественно молча.