Обтягивающие стрейчевые джинсы, ветровка с пышной меховой безрукавкой. Все в ярких розовых и красных тонах, и, как обычно, почти белые распущенные волосы, ниспадающие на плечи. Теперь, глядя на эту когда-то привлекательную для меня картину, проскальзывала мысль — «типичная блондинка». Видать, совсем отрезало.

При виде таких светлых волос сразу вспомнилась гномка, за которую сейчас играет Марина. Вот там да, очень даже идет.

— Привет! — Каролина улыбнулась, как ни в чем не бывало. Как будто и не было никаких между нами терок, самые что ни на есть лучшие друзья.

Я молча кивнул, кисло улыбаясь. Так, Антон, давай сразу ее отошьем, да так, чтобы вообще забыла ко нам дорогу.

— Ты в порядке? Тебя не били? — сходу спросила Каролина, подойдя ко мне и протягивая руку потрогать лицо. Взгляд обеспокоенный и нежный.

Я машинально отдернул голову. Она смотрит, как будто у меня там синяки и швы по всей физиономии. Что происходит, нафиг?

Каролина состроила обиженную мордочку, так отреагировав на мое движение:

— Что, совсем меня плохой считаешь?

Я медленно выдохнул. Блин, у меня на нее точно аллергия начнется.

— Клео, кто в прошлый раз мне угрожал? Типа, кто там последним смеяться будет? — зло спросил я.

— А я у тебя сразу виновата во всем, да? Один ты такой несчастный и обиженный! — резкая смена настроения слегка ошарашила меня.

— Но, ты же сама… — начал было я и осекся.

Нет, опять этот прием. Я только что реально почувствовал себя виноватым. Меня аж передернуло от отвращения. К ней и к себе. Ну, как можно столько раз попадаться на эту удочку?

Каролина заметила что-то в моем лице и удивленно сказала:

— Что не так?

— Пипец, Клео… — только и выговорил я, — Тебе чего надо?

Она нахмурилась, надула губки.

— Я, как от Сережи услышала про драку, сразу к тебе. А ты… — она судорожно вздохнула.

При этих словах я усмехнулся. Драка, вот как это звучит. Ну да, три дня прошло почти. Сразу прибежала.

— А ты какой-то чужой стал, Антош. Помнишь, мы решили быть друзьями? Я волновалась, не спала. А ты ведешь себя так!

Я чувствовал себя просто беспомощным на этом поле боя. Сейчас придумаю ей ответные слова, а она в ответ пять вариантов, со всех сторон. Ну, неужели просто нельзя вот так послать человека окончательно? Почему одни люди вполне могут это сделать, а меня сходу не хотят понимать?

И как назло, я уже отшивал, намекал, чуть ли не напрямую посылал. Но не понимает, и возвращается не знаю зачем, и пробует на слабину, и давит, давит, давит.

— Ты… — вырвалось у меня.

— А я совсем не чувствую, что ты мне друг! — ее губы предательски дрогнули, — Я ведь к тебе пришла. В такую рань.

Блин, а ведь я за последние два дня так размяк, едва начались какие-то отношения с Мариной. Открылась душа, что ли, и черствость куда-то ушла. Птички поют. Может, поэтому опять стою и с угрызениями совести гляжу на заблестевшие глаза Каролины.

Сейчас заплачет. Будешь успокаивать? Скажи, Антон, будешь?

А ведь так просто послать ее снова. Я уже послал один раз. Что за человек? И ведь пришла еще раз, как будто спецом выжидала несколько суток. Думала, наверняка, что я соскучусь.

— Каролина, я тебе уже все сказал. Тебе что от меня надо? Ты с Серегой уже сколько времени, какого хрена ты ко мне лезешь? — из меня посыпались слова, стала закипать злость, которая вполне могла сейчас помочь.

— При чем тут Сережа? Мы же о нас с тобой сейчас говорим, — она, кажется, решила зайти с другой стороны, — Я думала, мы друзья.