Жаль я не сумел опознать летательный аппарат, и не могу предположить, сколько он может находится в воздухе без дозаправки. Судя по скорости и возможности зависать на одном месте, похож на разведывательный катер с большого звездолета. Однако всем известно, что посадка на эту планету звездолетов такого класса запрещена. Деллия открыта для посещений всего несколько лет назад, до этого на ней долго работали коммуникаторы и социологи, прибывшие на планету инкогнито. По межгалактическому кодексу на планеты, не достигшие определенного уровня развития культуры, нельзя завозить механизмы и технологии намного опережающие существующие на планете. Ну это все равно как дать дикарю бластер. Он от восторга сожжет все вокруг, и вообразит себя богом.

      Ну а на Деллии народы, живущие на севере за морем, уже умеют строить простейшие летательные аппараты и паровые машины, и поэтому с орбиты на поверхность разрешено спускаться только в допотопных челноках. И то, только после получения разрешения в службе межгалактической охраны прав развивающихся планет. Здесь же, в пустыне, племена живут почти при феодальном строе и вдруг оказывается, что они прекрасно знакомы с пластиком и электроникой. И торгуют с неизвестной цивилизацией. Все это более чем непонятно, и значит опасно.

      А день тем временем не торопясь катится к закату, и мне в щель хорошо видны длинные тени протянувшиеся от камней. Через несколько часов станет темно, и возможно тогда нам удастся уйти от преследователей. Вот только вопрос – куда? Чтоб перебраться на ту сторону хребта нам неизбежно придется карабкаться по склонам и в этот момент мы будем как на ладони. Когда мы с Кеном выбирали место для добычи самоцветов перед нами была карта Охранных гор сделанная из космоса. И я хорошо помню, что на ней не было ни одного сквозного ущелья, по которому можно было бы попасть с побережья в пустыню. Хотя…

      – Тези, – Тихо шепчу я. – А ты не знаешь, где находится туннель, через который прошли низранки?

      Кен нервно хихикнул.

      – Да это все низране знают, – вздохнула Тези. – Матери пришли в пустыню с северо-запада. Там горы более крутые, но самая маленькая ширина Охранного хребта. Но нас ведь отнесло на восток.

      Да это – то я знаю, как и то, почему смешно Кену. Ну чтож, эту идею можно дальше не обсуждать.

      – Кен, – окликаю весельчака, – как по-твоему, должны рассуждать те, на катере, если хотят нас поймать? И что они могут предпринять в первую очередь?

      Кен молчит, и, приподняв голову, я вижу на его лице знакомое выражение. Ну теперь ему долго не захочется хихикать. Я всматриваюсь в хорошо изученный кусочек скалы перед глазами и пытаюсь родить идею. Но в безысходной темноте моих мыслей не блеснул пока ни один светлый лучик. Кстати о темноте. Ночью в своих белых балахонах мы будем видны издалека, и поймать нас будет еще удобнее, чем днем. Эх, не вовремя Тези выстирала наши балахоны! Как пригодилась бы сейчас самая простая грязь!

      – Арт, ты о чем? – чуткая Тези уловила мой вздох.

      Нехотя объясняю ей про идею с грязью. Она задумывается на несколько минут, потом вдруг объявляет, что эту проблему можно решить, придется только пожертвовать парой капсул тарсового сока. Мы с Кеном ждем объяснений, но это не в правилах нашей царицы. Все, что от нас требуется в настоящее время, это четко выполнять указания. Как же здорово портит женщин матриархат, думаю я, в тесноте помогая Тези распаковывать тюк.

      Однако действует она сноровисто и вполне благоразумно. Пленку нам с Кеном приказано растянуть и прижать к потолку следя чтоб не было щелей, после чего Тези включает фонарик и начинает колдовать.