Том взглянул на него, потом снова уставился в окно.

— Не знаю. Непростое это дело — постоянно целовать задницы клиентам. Пытаться прийти в экстаз от их баннеров и продвижения по служебной лестнице. Достаточно немного потрудиться в этой области, как начинаешь понимать, что все рекламные компании основаны на одинаковых принципах.

— Например?

Том вздохнул так, будто ему все наскучило.

— Жадность, лень, зависть, гордость… Остальное забыл.

Джон удивился.

— Знаешь, это ведь мотивы для большинства преступлений. Не предполагал, что большая часть рекламы тоже на этом зиждется.

— Не большая часть, а вся. Возьми, к примеру, кредитные карточки. Здесь срабатывает жадность. Реклама всегда на что направлена? «Зачем ждать, купите то, что вам хочется сегодня с помощью карты». Ни малейшего упоминания о том, как позже вы станете расплачиваться. Машины? Тут все зависит, под каким углом они работают. Обычно они бьют на гордость. «Садитесь в эту машину, и все будут от вас в восторге». Сводится к одному и тому же — подкормке машины.

Джон продолжал смотреть на него, не уверенный, что понимает, о чем тот говорит.

— Экономика, — пояснил Том. — Люди должны обязательно постоянно что-нибудь покупать. На этом весь расчет. Нельзя допустить, чтобы люди долго пользовались вещами или ремонтировали их. Ты немного попользуешься, затем отбрасываешь в сторону и покупаешь новое. Вот главная цель рекламы: создать спрос, заставить людей продолжать покупать. В противном случае вся капиталистическая машина встанет.

— Ты слишком о многом задумываешься.

Внезапно глаза Тома сверкнули.

— Хочешь знать, о чем я на самом деле мечтаю?

— Да.

— Бросить все это. Разумеется, пока я только мечтаю, но мне хотелось бы купить небольшое дело в Корнуолле. Кафе или какой-нибудь магазинчик.

— А ты можешь позволить себе это?

— Почти. Если мы продадим свой дом в Дидсбери и прибавим к этим деньгам мое выходное пособие, то сумеем купить дом поменьше и на оставшиеся деньги приобрести какое-нибудь дело.

— Черт побери, — промолвил Джон. — А я полагал, что тебе нравится городская жизнь.

Том постучал пальцами по кружке.

— Мне все больше и больше нравится сидеть дома. Ну, иногда поужинать где-нибудь. Но клубы и бары… — Он улыбнулся и наклонился к Джону, словно собрался открыть ему тайну. — Я все это уже перерос, приятель. Сколько тебе лет?

— Тридцать три.

— Ты на год старше меня, ты уже годишься в ветераны!

Джон засмеялся:

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Если не считать местного паба, мы с Элис редко куда выходим. В последний раз мы попали в клуб, где тусовались подростки. Во всяком случае, они мне показались подростками. Но что об этом думает Шарлотта? Она любительница клубов?

Том кивнул.

— Ее оттуда не вытащить, точно как меня в двадцать два. У меня смелости не хватает сказать ей, что я предпочел бы остаться дома и посмотреть телевизор.

Джон почти не знал жену Тома, поэтому решился задать еще один вопрос:

— Она сейчас работает?

По сжавшимся губам Тома он догадался, что этот вопрос в их семье — камень преткновения.

— Она иногда поговаривает о поступлении на курсы при колледже, но мне представляется, что ей нравится просто порхать, играть в теннис, ходить в спортзал при центре отдыха. Она не хочет снова работать секретаршей.

Джон прокрутил в голове полученную информацию. Том выбирал женщин главным образом по внешности, но не приходилось сомневаться, что Шарлотте палец в рот не клади.