— Это кто? — спросил он.

— Капут. Слыхал о таком?

— Еще бы…

Незнакомец неловко протянул мне пухлую потную руку, но я не стал пожимать ее, и он глупо застыл с поднятой рукой, как дрессированная собачка.

— Убери свою клешню, приятель, — проворчал я. — И становись перед микрофоном; по-моему, это твой последний шанс отличиться.

Он позеленел.

— Что? Но… Но позвольте…

— Замолчи, Бунк!

Кармони зажег одну из своих диковинных сигарет, вонявших розами.

— Капут — это и есть тот, кто сидел за рулем «рено». Это он убил Жерара и нашел труп так называемого Бертрана!

— Послушайте, тут какое-то недоразумение! Зачем было устраивать весь этот спектакль?

Я двинулся вперед. Меня одолевала страшная злость. Этот тип был мне противен. Я вообще терпеть не могу маленьких и толстых, а этот казался еще и насквозь фальшивым…

— Раз уж ты, свинина, обо мне слыхал, то должен знать, что в мокрых делах я немного разбираюсь. Ты не мог не знать, что у тебя в подвале труп… Он, наверное, и до сих пор там лежит; не станешь же ты таскать его с места на место, когда в квартале море полицейских!

— Да клянусь вам…

— Не надо клясться, это для тебя плохая примета…

Он начал увиливать:

— Может, труп в подвале и есть, но я о нем абсолютно ничего не знаю… Я никогда не слыхал об этом самом Бертране, и вообще…

Я повернулся к итальянцу.

— Скажите, Кармони, не найдется ли в вашем домишке какого-нибудь спокойного уголка, где легко будет смывать с пола кровь?

Вместо ответа Кармони нажал на кнопку звонка, и Меченый мгновенно открыл дверь.

— Пошли в подвал, — постановил итальянец.

Бунк начал раскисать.

— Патрон! — заскулил он. — Я не понимаю, за что мне все это! Этот человек только что убил ваших людей и затащил нас всех в дерьмо, а вы почему-то верите ему, а не мне!

Между нами говоря, я этому толстяку немного сочувствовал. Действительно, тут было на что обижаться…

— Пошли, пошли, — поторопил Кармони, ничуть не поколебавшись.

И мы стали спускаться по лестнице следом за телохранителем. Бунк шел впереди меня на подгибающихся ногах, продолжая что-то жалобно ворчать. Кармони топал сзади, то и дело щелкая ради забавы своей золотой зажигалкой.

В холле парень, который отобрал у меня пистолет, поднялся с места — точь-в-точь как часовой, вытягивающийся при появлении генерала.

Меченый открыл небольшую дверь в углу холла, включил свет, и мы двинулись вниз по деревянной лестнице, покрытой плетеной дорожкой.

Толстяк уже ничего не говорил — только пыхтел, как тюлень.

Наконец мы прибыли в шикарный, выложенный плиткой подвал. Охранник со шрамом открыл следующую дверь, и мы оказались в прачечной. Здесь стояли здоровенная стиральная машина, сушка и гладильный стол. У этого Кармони были, похоже, крайне буржуазные привычки…

Переход в это помещение, служившее для строго определенных целей, несколько уменьшил напряжение, Мы стояли друг напротив друга, опустив руки, и обменивались нерешительными взглядами.

— Это вам подойдет? — спросил меня итальянец.

— Вполне.

Своим вопросом он, в сущности, предоставлял мне полную свободу действий… И я начал действовать.

Для начала я снял пиджак и тщательно закатал рукава рубашки. Бунк в панике косился на мои бицепсы и бормотал:

— Но патрон! Патрон! Неужели вы позволите ему меня бить?.. Это же…

— Так, — перебил я его, — начнем по порядку.