|
Но это только начало и дальше будет хуже. Зима станет более холодной, а лето будет коротким и засушливым. Вследствие чего нас ожидает неурожай, который повлечет за собой неизбежный голод. Некоторые виды животных, не сумев приспособиться, вымрут, а центральные провинции империи за очень короткий срок превратятся в практически бесплодные пустыни. На основании чего ученые предлагали уже сейчас предпринять ряд мер. В частности, перебросить больше людей в районы, которые смогут приютить людей, подготовить склады с продовольствием для беженцев и переселенцев, а помимо того усилить колонизацию Северных пустошей и хребта Агней.
Сомневаться в словах чародеев не стоило. Ведь чтобы увидеть изменения климата не надо быть ученым. Уже в этом году провинции империи, всегда считавшиеся житницей страны, собрали урожай, который вдвое меньше прошлогоднего. Погода портится и там, где раньше никогда не выпадал снег, сегодня лежат сугробы, а реки, которые тысячи лет служили транспортными артериями и снабжали рыбой сотни деревень, поселков и городков, стали резко мелеть. Маги, конечно, на многое способны. Они могут поднять воду выше и снова наполнить реки, пруды и озера, вызвать дождь, обеспечить крестьянам хороший урожай и заставить скот быстрее набирать вес. Но магов относительно немного и они не всесильны, а сейчас идет война. Причем не где-то за океаном, а непосредственно в империи. Поэтому каждый чародей поставлен на военный учет и занимается не тем, что ему выгодно или чего требует его душа, а тем, что прикажут. Закрыв глаза, я старался сохранять душевное равновесие, а мозг прокручивал один и тот же вопрос: «Что делать?» Прерывая меня, в дверь постучали, и появился адъютант. Я посмотрел на него и офицер доложил: – Господин регент, к вам Катрин Дегарьен. «Какая Катрин Дегарьен?» – хотел спросить я, но вовремя сдержался. Под этим именем в столице знали ламию Отири, которая раньше скрывалась под личиной юной жрицы Улле Ракойны. И, конечно же, всем известно, что она была моей любовницей и у нас общий ребенок. Вот потому меня и потревожили. – Пригласи, – кивнул я офицеру. Появилась Отири, которая была в обычном зеленом наряде жрицы Улле Ракойны. Я поднялся, чтобы сделать шаг к ней навстречу и поздороваться, но она подняла раскрытую правую ладонь и сказала: – Обойдемся без формальностей, Уркварт. Давай сразу к делу. – Как скажешь, – пожал я плечами и снова упал в кресло. – Говори. – Я ухожу! – заявила она, тяжело вздохнула и продолжила: – Наверняка, ты знаешь, что на севере все плохо. Нанхасы отдают завоевателям один район за другим, а мы, ламии, теряем храмы нашей богини. Каждый клинок на счету и я должна встать рядом с сестрами. Спорить с фанатиками – бессмысленно. Это я усвоил давно, и возражать северной ведьме, чья жизнь без остатка принадлежит Кама-Нио, не собирался. Поэтому задал ей только один вопрос: – Что с нашим сыном? – Не переживай, – поморщилась она. – Я не собираюсь его забирать. Он останется с тобой. И если бы не Эрик, то я бы уже была на берегах Форкума. – Хорошо. – Прощай, Уркварт, – ведьма грустно улыбнулась и повернулась к выходу. – А может быть до свидания? – поинтересовался я. Не оборачиваясь, она отрицательно покачала головой и вышла. Пару минут я сидел в полной тишине, а затем вызвал телохранителей и приказал им отправиться в столичный особняк семьи Ройхо, дабы они забрали моего сына Эрика и переправили его на остров Данце, в «детский сад», где сестры занимались не только воспитанием Квентина и своих малышей, но и детей покойного императора. Снова я собирался вернуться к текущим проблемам. |
