Шум подогретой проповедниками и агитаторами толпы приближался. Люди были настроены агрессивно, хотя требования выдвигали мирные и скандировали только одно:

– Хлеба! Хлеба! Хлеба!

Я просканировал пространство перед дворцом и, хотя было много помех, смог вычленить главное – местонахождение паладинов Верша и Ярина. Две пары и они неподалеку, прячутся в толпе и уверены, что людская масса продавит строй солдат и повалит ворота. После чего, пользуясь неразберихой и сумятицей, высокоранговые паладины постараются меня схватить. А если у них ничего не получится, будет использован запасной план. Меня обвинят в неоправданной жестокости по отношению к последователям имперских богов и арестуют. По крайней мере, попытаются. Но для меня их планы не секрет, логика противников прорисовывается все четче, и я готов.

На площади появились передовые группы бунтарей. Они двигались с двух сторон, соединялись и увеличивали плотность толпы. Все это происходило быстро, и вскоре площадь оказалась заполнена людьми, которые уперлись в ощетинившийся копьями строй гвардейцев перед воротами дворца.

– Хлеба! Хлеба! Хлеба! – продолжала скандировать толпа.

Однако эти слова звучали недолго и вскоре по команде истинных руководителей, которые находились в третьих и четвертых рядах, требование сменилось призывом:

– На слом!

«Пора», – решил я и отдал следующую команду:

– Атака!

Уговаривать оболваненных людей я не собирался. Здесь и сейчас это бесполезно.

Приказывать солдатам отбиваться от бунтовщиков палками тоже не правильно. Воинов следовало беречь. А мятежников слишком много, тысяч сорок, если не больше, и среди них есть профессиональные воины, жрецы и, конечно же, паладины.

Поэтому я поступал так, словно нахожусь в зоне боевых действий и передо мной не граждане империи, а жители враждебного города. И всю ответственность за происходящее я был готов взять на себя.

– А-а-а!!! – издала дружный гневный рев толпа, и бунтовщики попробовали продавить строй солдат. Однако помимо щитов гвардейцы уже были прикрыты магическим пологом большой мощности, который обеспечили чародеи «Данце-Фар», а в самую гущу мятежников упало несколько заклинаний. Над человеческим морем вспухли зеленые облака магической отравы и бунтовщики, не имея возможности скрыться, стали умирать. Никаких полумер. Жесть, как она есть. Вылезающие из орбит глаза, открытые рты, сожженные легкие и покрывающиеся синюшными пятнами лица людей.

Чародеи, которые атаковали толпу, подправили направление ветра и ядовитые облака, преобразившись в воздушные потоки, разделились и, собирая смертельную жатву, понеслись по проспекту Победы и улице Святых подвижников в сторону Черного города. Боковые проулки, кроме тех, через которые отступила имперская пехота, заблокированы, так что бежать мятежникам некуда. Подгоняемая ветром магическая отрава движется быстрее людей, которые стиснуты соседями и не до конца понимают, что происходит. По этой причине все, кто не имел дорогих защитных амулетов или не находился под покровительством божества, умрут сразу. Ну а жрецы, паладины и аристократы, которые выжили, погибнут немного позже.

Взгляд скользнул по заваленной трупами площади, и я сразу заметил уцелевших. Таковых оказалось десятка четыре. Они приходили в себя и, не оборачиваясь к адъютанту, я привлек его внимание взмахом ладони и озвучил следующий приказ:

– Зачистка!

Пропела сигнальная труба. Чародеи рассеяли магический щит, ворота дворца распахнулись и гвардейцы, разбившись на группы, начали добивать выживших, а я продолжал оставаться на месте и наблюдал за происходящим с высоты.