Северянин стоял, и мне тоже пришлось спешиться. Я перекинул поводья капитану Лиго и подошел к вождю. Мы обменялись нейтральными дежурными приветствиями, и я сразу перешел к делу:

– С чем пожаловал, Ойкерен. В гости или по делу?

Он слегка нахмурился и покачал головой:

– Между нами кровь, Ройхо. Так что никаких гостей. Только дело.

– Я слушаю тебя, вождь.

– Духи предков явились к нашим шаманам и сказали, что скоро начнется большая война. Ты знаешь об этом?

– Да.

– А ваш император?

– Само собой.

– Вы готовитесь?

Я мог бы сказать, что это не его дело. Однако сдержался и кивнул:

– Конечно.

Ойкерен удовлетворенно кивнул, словно подтвердил какие-то свои мысли, и сказал то, что раньше казалось немыслимым:

– Мы тоже выступим на вашей стороне. Лучшие воины племенного сообщества Десять Птиц, тысяча всадников и пять шаманов, готовы сражаться против завоевателей. И совет вождей решил, что они встанут под знамена Ройхо. Конечно, если ты согласен.

Отказываться от тысячи воинов и пятерки шаманов, разумеется, глупо. Но я знал положение дел в племенном сообществе Десять Птиц, которое было вынуждено покинуть берега Форкума. Переселение и война с империей унесли очень многих мужчин, а вслед за ними женщин и детей, которые не смогли прокормиться в Северных Пустошах. У них каждый воин и охотник на счету, не говоря уже про шаманов. Поэтому я был уверен, что даже когда они узнают о вторжении из иных миров, то останутся в нейтралитете и продолжат выживать в диких землях. А тут вон оно что, духи предков нашептали шаманам, что нужно биться, а они надавили на вождей. С чего бы вдруг? Наверное, первопричина в том, что нанхасы, как и многие остверы, поклонялись Доброй Матери, и ради богини они готовы на любые жертвы. Особенно после того, что некоторое время находились под властью демонов Неназываемого и впали в ересь. Это грех перед божеством, который можно искупить только кровью и тысяча воинов под моим началом, наверное, никто иные, как жертвы, которые своей жизнью вернут племенному сообществу Десять Птиц милость Кама-Нио. А ко мне они решили примкнуть по одной простой причине – я паладин Доброй Матери, пусть даже не стандартный. Главное – свой человек при божественной персоне.

Примерно такие мысли промелькнули у меня после слов Ойкерена. Но я все-таки задал несколько уточняющих вопросов:

– Зачем вам участвовать в этой войне?

Ойкерен ответил, не задумываясь:

– Это святая война, за нашу богиню.

– А зачем отдаете воинов мне, а не императору?

– Ты паладин Доброй Матери и мы тебя знаем.

– А как же кровь между нами?

– Это личное, а война дело общее.

– А почему не примкнете к своим сородичам с севера?

– Ты не понимаешь, Ройхо. Мы изгои. Если мы пойдем на поклон к сильным вождям, Десять Птиц прекратят свое существование, как сообщество племен.

– Вы уверены, что можете мне доверять?

– В этом уверены духи-покровители наших племен и этого достаточно.

– Раньше ты таким религиозным не был, Ойкерен.

– И расплатился за это сполна. Причем не только я, но и весь наш род. Так что говори прямо, Ройхо. Берешь наших воинов и шаманов на войну?

– Да. Но с двумя условиями.

– Говори.

Я похлопал ладонью по рукояти ирута, который, кстати, был выкован из атмина сына Ойкерена, и сказал:

– Мне нужен метеоритный металл.

Вождь задумался. Метеоритный металл в нашем мире стоит дорого и его сложно достать. Особенно в империи.