«Опасные и неадекватные люди, от таких следует держаться, как можно дальше», – промелькнула у меня очередная мысль, но вслух я это, конечно же, не сказал.

Приказав разместить неожиданное подкрепление в казармах городской стражи, я вернулся в штаб и граф Тончин последовал за мной. Спустя десять минут я отправился осматривать городские стены и он снова рядом. Потом выдвинулся за город, где хотел проверить позиции регуляров, а храмовник не отстает. И так продолжалось до тех пор, пока я не попросил Александра Тончина, вежливо, но настойчиво, вернуться в город и заняться своими воинами. Мне сопровождающие не нужны. Для этого есть группа телохранителей.

Пробурчав что-то неразборчивое, храмовник Ярина Воина все-таки оставил меня, а вскоре я встретил еще одного знакомого служителя религиозного имперского культа. В роще невдалеке от дороги мелькнула темно-серая мантия, а потом прилетел еле уловимый мысленный посыл:

«Уркварт, это Грач. Надо поговорить».

Сомнений не было, в роще находился жрец Сигманта Теневика, которому я доверял даже больше, чем Иллиру Анхо, императору или самой богине. Слишком многое нас связывало, и одно время я даже всерьез думал над тем, что могу спрятать детей рода Ройхо в храме Сигманта. Однако я напрягся. Неужели и Алай Грач по приказу своего бога включился в охоту за мной? Не хотелось в это верить, но на всякий случай я перевел сознание в боевой режим. И если одна моя половина оставалась прежней, то другая, отвечающая за применение магии, была готова сражаться.

Оставив охрану на дороге, я вошел в рощу и сразу же увидел Алая Грача. Он сидел на корточках перед крохотным бездымным костерком и, несмотря на теплую погоду, почти касаясь языков пламени, грел покрытые крупными вздувшимися венами руки.

«Устал, старик», – глядя на него, решил я, а затем, подмяв под себя зеленую траву, присел рядом с костром.

– Как поживает госпожа Кэрри Ириф? – начиная разговор, спросил я жреца.

Он кинул на меня быстрый взгляд и ответил:

– Плохо.

– Что так? Неужели такая сильная жрица не смогла залечить полученные в храме Улле Ракойны ожоги?

– Ожоги мелочь, внешне она в порядке, – Алай поморщился. – А вот внутренне это уже совершенно другая женщина, которая не имеет ничего общего с прежней Кэрри.

– Причина в готовности умереть за богиню и чрезмерном религиозном рвении? – уточнил я.

– Верно, – подтвердил он мою догадку и добавил: – Весь мозг вынесла и душу в клочья рвет. Требует отречься от Сигманта и отправляться на войну. А я так не могу. Мой бог простил меня за вмешательство в боевые действия. Но еще одна подобная ошибка станет для меня последней.

– Понимаю тебя, Алай, и по-человечески сочувствую, – попробовал я его поддержать.

– Переживу, – он взмахнул рукой. – Ты лучше о себе подумай, Уркварт. Я потому здесь и оказался, что хочу тебя предупредить.

– Собираешься рассказать, что на меня идет охота и главные охотники никто иные, как имперские боги?

– Да. А ты откуда об этом знаешь?

– Догадался.

– Хорошо. Значит, не придется тратить время. Что ты намерен делать?

– Жить, Алай, и не подставляться. Надеюсь на поддержку Иллира и Кама-Нио, на собственные силы и удачу.