– Качественно. – Поразился Илья. – Даже холод почти натуральный...

Это так рассмешило Дарофеева, что он не выдержал и вслух расхохотался.

– Ладно, – Сквозь проступившие слезы примирительно сказал Игорь Сергеевич, – Поехали дальше.

Илья забрался в салон, а Пономарь поднял автомобиль и переместил его на трассу.

– Смею вас уверить, что ряска на ваших джинсах самая настоящая, а не внушенная. Как и вода в кроссовках...

Журналист волком смотрел на Дарофеева, но тот, игнорируя эти взгляды, вел машину к генеральской даче. Половина дела была почти сделана. Илья не мог отрицать реальности происходящего, а если у него и оставались какие то сомнения, то Игорь Сергеевич готов был их развеять. Пономарь, в принципе, не любил показывать “чудеса”, работая на публику. Это все же был изрядный расход психических сил, которые требовалось преумножать и экономить. Другое дело, “чудить” для работы... Но сейчас как раз был тот случай, когда Поддубный мог помочь целителю и не только в деле его реабилитации. Как то так случилось, что среди дарофеевских пациентов журналистов почти не было, а если и были, то такие, которые разъезжали по заграницам, делали оттуда репортажи и застать их в Москве, когда они были необходимы, не представлялось возможным.

Роза Света радушно встретила газетчика. Попыталась угостить его чаем, но Игорь Сергеевич отложил принятие пищи физической на потом. Присев напротив журналиста, который вынужден был снять джинсы, кроссовки и носки и сидел теперь в махровом халате генерала, утопая в нем по уши, Дарофеев спросил:

– Вам как, теперь представить документы, или поверите мне на слово?

– Давайте и так и так... – Уже более миролюбиво ответил Илья.

– Хорошо... У вас диктофон с собой?

– Всегда.

– Тогда – включайте...

Целитель потратил не меньше часа, рассказывая об истории своей парапсихологической деятельности. Он понимал, что даже если материал и выйдет, его речь сократят, выбрав оттуда то, что покажется интересным, и поэтому Пономарь заливался соловьем, пытаясь при этом придерживаться правды.

Когда обе стороны кассеты были записаны, Игорь Сергеевич предупредил журналиста:

– Знаете, о нашем приключении по пути сюда – лучше не упоминать...

– Да что вы... – Усмехнулся Поддубный, – Мне же тогда никто не поверит...

Отношение Ильи к целителю, незаметно для самого корреспондента, превратилось в неявную, но симпатию. Джинсы были уже вычищены и просушены, и теперь Илья сидел на просторной, обитой лакированной вагонкой, кухне и поглощал кофе из генеральских запасов. В этот момент Игорь Сергеевич решил, что наступил момент для раскрытия некоторых карт.

– Скажите, Илья, – Осторожно начал Дарофеев, – А нет ли у вас знакомых на телевидении?

– Есть. – Журналист в это время пытался прожевать кусок каменного пряника и слово прозвучало, хотя и не внятно, но вполне разборчиво.

– Мне срочно необходимо десять минут. На любом канале.

– Так сходили бы к третьеглазнику Кононову, он бы помог по старой памяти...

– Дело не так просто. То, что я хочу рассказать – могут в секунду снять с эфира. Очень это опасная вещь...

– Опасная? – Насторожился парень. – А в чем дело?

– 2 

После отъезда журналиста, которому Игорь Сергеевич рассказал о попытке захвата власти в стране хумским гением, к целителю подошла Роза Света. Обняла одной рукой, прижалась. Дарофеев поцеловал ее и хотел было идти медитировать, но девушка, вытащив из за спины руку, показала зажатые в ней несколько газет. Оказалось, что пока Пономаря не было, она сходила за хлебом и, по пути случайно увидела лоток с прессой.