Но на предложение Игоря Сергеевича о своем пособничестве по устройству Ильи в какое нибудь из издательств, Поддубный отрицательно замотал головой:

– Я и раньше одними гонорарами перебивался... Не закроют же для меня все газеты и журналы? Пономарь не ответил, лишь покачал головой. От ГУЛа можно было ожидать всего. Но большей частью – нехорошего.

– 2 

После отъезда журналиста, Пономарь начал ощущать какую то тревожность. Ему хорошо было знакомо это чувство. Оно не раз предупреждало Игоря Сергеевича о грядущей опасности и, практически никогда, не подводило. Корень уже пришел в себя и оживленно рассказывал Розе– Свете, какие он перенес муки, побывав в лапах гэрэушников. Девушка охала в нужных местах, но когда Николай Андреевич приступил к рассказу о своем решающем участии в собственном побеге, Дарофеев не смог выдержать такого вранья и негромко хмыкнул. Репнев не обратил не это внимания, Роза Света же все поняла и теперь слушала, пытаясь отфильтровать правду от вымысла. Но, как то так получалось, что правды в словах Репнева она не находила...

Как профессионал, Пономарь не мог не обращать внимания на столь явное предчувствие. Покинув распушившего павлиний хвост Корня, Игорь Сергеевич уединился в одной из комнат и начал медитацию на ближайшее будущее.

Картинка оказалась одна и весьма четкая. Генеральская дача горит, а в ней, задыхаясь в дыму и копоти, мечутся он, Дарофеев, Репнев и Роза Света. Глупо было бы вытаскивать мафиози с того света, чтобы позволить ему сгореть заживо. Да и самому целителю не очень хотелось такой смерти.

Нападение должно было вот вот начаться. Вбежав в зал, где все еще продолжалась демонстрация цветастых перьев, Пономарь закричал:

– Собирайтесь! Быстро! Сейчас нас будут жечь!

И, хотя ни на улице, ни во дворе не было видно никого постороннего, Николай Андреевич и девушка безоговорочно подчинились. Репневу собирать было нечего и он, как мог, стал помогать Розе Свете.

У целителя же было еще два дела. Первое он проделал быстро. Предупредил домового о предстоящем пожаре, но тот и сам уже хотел побеспокоить Игоря Сергеевича. Вторым делом был звонок генералу. Дарофеев сказал ему что через полчаса его дачу сожгут, он не виноват и постарается убраться отсюда поскорее. Генерал был несколько удивлен таким сообщением и сказал, чтобы целитель не волновался, строение и участок застрахованы.

Теперь надо было срочно уносить ноги. Со станции электричек на автобусе по направлению к этому дачному поселку уже ехала толпа юных неонацистов. Подстрекатель, запрограммированный ГУЛом, остался в Москве, среди же бритых парней носителей программ не было и целитель не мог решиться напрямую действовать на их сознания. Спустившись в гараж, Дарофеев завел машину. Но Роза– Света и Репнев почему то задерживались. Пономарь был вынужден опять подняться и поторопить их:

– Бросайте все! Они уже близко!

Сам Игорь Сергеевич подхватил уже набитую чем то сумку и поспешил вниз. Мафиози и девушка – за ним. Но было уже поздно. Из за забора раздался истошный крик:

– Бей сучье племя!..

Этот вопль был слышен даже в подвале.

Дарофеев позволил себе выругаться. Винить было некого, кроме самого себя.

– И что теперь? – Побледневшая Роза Света сидела на заднем сидении. Даже в момент атаки десантников с танками ей не было так страшно.

– Освободи ка место!.. – Вдруг приказал Николай Андреевич. Целитель отпустил баранку, которую, как оказалось все это время судорожно сжимал, посмотрел на мафиози и покинул место водителя.