– Вот он. – Определил Изотов, показав на одно из тел.

– Мертвый? – Удивился целитель. – Когда мы входили – он был жив... – Дарофеев притронулся к тому месту, где должно было находиться сердце мафиози, и почувствовал едва ощутимый звук. – Жив! Быстро ищи палату!

Сергей Владимирович в буквальном смысле исчез, а Пономарь немедленно начал реанимационные действия. Корня требовалось привести в сознание. Но у того оказался сильнейший болевой шок, от которого его тонкое тело вылетело как пробка, но пока оставалось поблизости, связанное с плотным истончающейся серебристой нитью. Целитель потянул за нее, одновременно подкачивая тело мафиози энергией. Через мгновение из под простыни раздался слабый стон.

В этот момент каталка сама собой сдвинулась с места и, влекомая невидимым Изотовым, поехала по коридору. Игорь Сергеевич шел следом, продолжая поддерживать жизнь в теле Репнева. Через несколько метров и три поворота Николай Андреевич въехал в узенькое помещение, загроможденное тюками с грязными операционными простынями. Здесь едва было где повернуться, но эта каптерка имела существенный плюс: она могла запираться изнутри.

После нескольких манипуляций майор и Игорь Сергеевич вновь могли видеть друг друга. Кроме того, в “черной дыре” теперь находился и сам потерпевший.

Дарофеев сорвал с него простыню. Корень лежал в обычном костюме, весь правый бок которого был испачкан запекшейся кровью. Чуть выше виска его находилось входное отверстие от пули. Требовалась немедленная операция. Но мафиози мог до нее и не дожить. Итак его уже определили в мертвецы.

– Помрет ведь... – Грустно проговорил Сергей Владимирович.

– Не каркай! – Грубо оборвал его Пономарь. – Нужна кровь, – Целитель на секунду напрягся, – Второй группы, резус положительный. Чем больше, тем лучше, изотонический раствор, глюкоза. И пара капельниц.

Майор опять исчез. Дарофеев, не отвлекаясь от энергетической работы, запер за ним дверь. Теперь ему предстояло выполнить то, на что Игорь Сергеевич в обычных обстоятельствах никогда бы не решился.

Просканировав голову Репнева, Пономарь определил, где находится пуля. Та, очевидно срикошетив от внутренней стенки черепа, застряла в левой лобной доле, к ней тянулся след из свернувшейся крови, которая помешала бы извлечь пулю тем путем, которым она пришла. Но выхода не было.

Блокируя кровотечение, Дарофеев пережимал сосуды, выходящие в пулевой след, и миллиметр за миллиметром вытаскивая из черепа Корня кровяные сгустки, приближался к кусочку свинца. При этом целитель не забывал контролировать деятельность сердца и дыхание раненого.

Тромбы, вместе с обгоревшей мозговой тканью, выплывали из отверстия в черепе Николая Андреевича и, отпускаемые волей Пономаря, шлепались прямо на пол. О чистоте времени думать не было. Дарофеев оторвался лишь на несколько секунд, чтобы впустить тихонько постучавшего Изотова. Тот споро вонзил иглу одной капельницы в кистевую вену Репнева и в его организм стала поступать консервированная кровь. Игла другой капельницы, с раствором глюкозы, вошла в другую кисть. Сергей Владимирович отрегулировал скорость поступления жидкостей и застыл рядом с целителем.

Через полчаса жуткого напряжения, Дарофеев добрался таки до пули. Вскоре и она повисла в воздухе и упала на буро коричневую горку.

После такой нечеловеческой работы надо было бы отдохнуть, но Игорь Сергеевич понимал, что если он прекратит начатое, Николай Андреевич умрет. И Дарофеев продолжал. Вслед за пулей появился кусочек височной кости с кожей, который пуля увлекла с собой, входя в голову. Сейчас, когда ничего лишнего в мозгу Николая Андреевича не было, можно было приступать к заживлению канала.

Пономарь не сразу заметил, что Сергей Владимирович не только следит за капельницами, но и помогает в работе. Не став отвлекаться на благодарность, целитель начал восстанавливать поврежденную мозговую оболочку.