Из широких проходов-туннелей, укрепленных гигантскими деревянными балками и заложенных мешками с песком, появились толпы людей; некоторые в военной форме, остальные — в традиционном мусульманском одеянии, и все они торопливо направлялись к большому скоплению автобусов, вертолетов и джипов. Женщины несли на руках младенцев, многие их которых плакали, что было ничуть не удивительно: шум, жара и громадный силуэт трессальянова корабля ужаснули бы и более искушенных людей. Меня, к примеру. Глядя вперед, сквозь пыль, поднятую вращающимися лопастями вертолетов, я разглядел Слейтона, Тарбелла и Куперманов, рассыпавшихся веером с оружием наизготовку. Они направлялись к одному из входов в туннель, причем им пришлось применить парализаторы против человека, который порывался остановить их, приняв за американский спецназ. Когда мы с Фуше последовали в туннель вслед за ними, я окликнул его:

— Жюльен! А что это за "аппарат"?

— Весьма расплывчатое название, да? — со смехом отвечал Фуше. — Это оружие, над разработкой которого ВВС вашей страны трудились в конце двадцатого века, но им не удалось создать успешный образец. Полковник Слейтон обеспечил нас чертежами, Малкольм и Лариса довели их до ума — и вот вам филиал преисподней в нужном месте.

— Но как он функционирует? — осведомился я, ощутив, что температура воздуха растет с каждой минутой, хотя солнце лишь только что показалось на востоке.

— Полное уничтожение озонового слоя над ограниченным участком местности, — крикнул Фуше в ответ. — У американцев так и не получилось поддержать стабильность озоновой дыры или ликвидировать ее, когда отпадет надобность!

— А вы, значит, это все можете, — пораженно констатировал я. — Но где же эта чертова штука?

— Проектор — на острове в Северном море, принадлежащем Малкольму! Управляется через спутниковый комплекс Трессальяна!

Вдруг близко от нас послышались короткие звуки пистолетных выстрелов. Фуше подлетел ко мне, с поразительным проворством обхватил меня своими огромными руками и отработанным движением откатился под прикрытие ближайших скал. Посмотрев вверх, мы поняли, что стрелял один из пилотов, пытавшийся удержать людей, рвущихся в и без того перегруженный вертолет. Через несколько секунд его машина оторвалась от земли и полетела на северо-восток.

— Не поднимайтесь на ноги, — скомандовал мне Фуше, — пока мы не получим от полковника сигнал, что путь свободен.

Тяжело дыша и мотая головой, я глянул на своего спутника.

— Жюльен, — с трудом произнес я, — какого черта вы здесь вообще делаете?

Он снова улыбнулся.

— В данный момент — спасаю вашу шкуру, Гидеон.

— Да нет, ну вы же знаете, что я имею в виду, — сказал я. — Что вы делаете в этой тусовке? Вы же были одним из самых прославленных и уважаемых в своей области ученых!

— Да, — кивнул он, — и одним из самых несчастных. — Затем по сигналу полковника Слейтона он потянул меня вверх. Пока мы сквозь пыль и жару пробирались к нужному входу в туннель, его голос смягчался:

— Видите ли, Гидеон, моя жена стала одной из первых жертв эпидемии стафилококка. — Я попытался было выразить свое сочувствие, но он жестом прервал меня. — Многие миллионы людей разделили мою беду. Больше всего меня потрясло то, что за несколько лет до этого она сама предсказала причину своей собственной смерти. Понимаете, она была хирургом. И она неоднократно повторяла мне, что финансовый пресс вынуждал ее коллег и обслуживающий персонал делить свое внимание между таким числом пациентов, что, экономя драгоценные минуты, они стали игнорировать базовые правила — такие, например, как мытье рук.