Джон Вебер вошел через массивные двойные двери и прищурился, высматривая знакомые лица. В Торрансе жили люди самые разные. То, что одним казалось раем, для других был сущий ад, именно поэтому Торранс ничем не отличался от всех прочих крупных и мелких городов, которыми славится Америка. «Да и весь мир, уж если на то пошло», — подумал Джон Вебер.

«Ад — это другие», — сказала как-то его жена, правда, он не мог вспомнить, по какому случаю. Напрасно он повторил это высказывание прошлой осенью на родительском собрании, во время натянутой беседы с руководителем драмкружка, который посещала Эмбер, Гордоном Липсманом. Потому что тот кивнул своей огромной снисходительной башкой и сказал, что он tres впечатлен тем, что местный шериф цитирует Жан-Поля Сартра, и на добрых полчаса разразился тирадой про «доктрину экзистенциализма». По счастью, его оттащил в сторону кто-то из родителей, потому что Джон уже мысленно прикидывал, что ему будет грозить, если он достанет свой пистолет и выстрелит этому напыщенному ослу прямо промеж его косых глаз.

— Вам кто-то нужен, шериф, или найти вам свободный столик?

Джон обернулся на звук знакомого голоса, сжал кулаки и уставился в невинное красивое лицо Кэла Гамильтона. У него было одно из тех лиц с темными пронизывающими глазами, твердыми, как камешки, резко контрастирующими с мягкими волнистыми светлыми волосами, маленьким приплюснутым носом, полными круглыми щечками и крупным брюзгливым ртом с удивительно мелкими зубами, по которому Джону Веберу всегда хотелось врезать. Впрочем, бугры мышц, выступающие из-под закатанных рукавов черной футболки Кэла, напоминали каждому, что лучше быть с этим типом поосторожнее. По слухам, Кэл не одного человека уложил на больничную койку, когда работал вышибалой в ночном клубе Майами, хотя его ни разу, насколько было известно Джону, не арестовывали и не задерживали.

— Я хотел узнать, не заходила ли сюда на днях Лиана Мартин, — сказал Джон.

— Лиана Мартин? — Кэл прищурился, стараясь вспомнить, кто это.

Джон вытащил из кармана рубашки фотографию Лианы. Он всегда с интересом наблюдал, какие эмоции вызывает у отдельных людей необходимость о чем-либо подумать или вспомнить. Кто-то, вроде Кэла Гамильтона, щурился. Кто-то морщил нос и кривил губы, будто ел лимон. Кто-то стучал себя по кончику носа. Иногда все эти действия проделывались последовательно или даже одновременно.

— Лиана Мартин довольно часто бывает в «Честерсе».

— Да? Дайте-ка посмотреть. — Кэл взял фотографию, поднес ее к большой барной стойке и внимательно рассмотрел при свете красных и золотых неоновых лучей.

— А, ну да, я ее знаю. Она постоянно зависает здесь со своими подружками.

— Когда ты видел ее в последний раз?

Кэл покачал головой:

— Кажется, в выходные.

— А поточнее?

— Скорее всего, в субботу, — сказал Кэл, снова прищурившись. — А что? С ней что-нибудь случилось?

Джону послышались в его голосе нотки радостного предвкушения, как будто неприятность, произошедшая с молодой девушкой, потрафляла его низменным инстинктам. Он решил не радовать его раньше времени.

— Со вчерашнего дня ее никто не видел.

Кэл равнодушно пожал плечами.

— Вы же знаете нынешнюю молодежь, — фыркнул он, возвращая фотографию Джону. — Скорее всего, развлекается сейчас со своим парнем.

— Ее парень не знает, где она.

Кэл наклонил голову и посмотрел на него исподлобья, что, видимо, следовало истолковывать как недоверие.

— Я бы не стал так уж из-за этого переживать.