— Добрый день, — протараторила она. — Уделите мне, пожалуйста, несколько минут. Я хочу задать вам пару-тройку вопросов.

Крячко молча смотрел на женщину тяжелым взглядом.

Если она и смутилась, то лишь на миг, и тут же продолжила:

— Я не представилась, простите. Жанна Саакян, специальный корреспондент газеты «Звезды наизнанку». Скажите, какая версия считается у полиции основной на данном этапе расследования? — Журналистка резко сунула микрофон под нос Крячко и чуть не задела его щеку длинным ногтем, покрытым иссиня-черным лаком.

Тут она здорово промахнулась. Мало того что Станислав терпеть не мог журналистов. Он столь же негативно относился к этакой вот фамильярной манере общения. А уж женщин, подобных Жанне, Крячко просто на дух не переносил.

Стас шумно вздохнул и произнес раздельно, едва ли не по слогам:

— Вообще-то, это у меня есть несколько вопросов к членам этого дома. Полагаю, вы к ним не относитесь, не так ли?

Жанна застыла. Она никак не ожидала чего-то подобного.

Потом журналистка быстро совладала с собой, тряхнула чернющими лохмами и сказала с достоинством в голосе:

— Я подруга Анны Кристаллер. Одна из самых близких, — подчеркнула она, покосившись на Викторию, стоявшую у дверей. — Поэтому я, конечно же, имею право знать, что случилось с моей подругой, и присутствовать при всех беседах, касающихся ее трагической гибели!

Крячко уже набрал в легкие побольше воздуха, чтобы четко и конкретно объяснить назойливой журналистке ее реальные права, но тут в разговор неожиданно вмешалась Виктория Павловна.

— Врешь ты, — спокойно и негромко произнесла она от двери.

От неожиданности Жанна раскрыла рот и повернулась к Виктории.

— Ты никогда не была ее подругой, — мрачно глядя на женщину, продолжала Виктория Павловна. — Она тебя не любила и приглашать не хотела. Ты всегда сама навязывалась, а ей не хватало духу поставить тебя на место. По правде говоря, лучше бы тебе уйти, Жанна.

Журналистка округлившимися глазами смотрела на Викторию. Она словно не верила, что эта женщина, обычно бессловесная и тихая, сейчас говорит ей такое в лицо.

— Для чего ты вообще сюда пришла? — повысила голос Рудакова. — Нашла время для собирания сплетен!

— Вика, о чем ты говоришь? Ты называешь сплетнями чистую правду, которую я преподношу своим читателям? — спросила Жанна с искренним возмущением.

Виктория Павловна не успела ответить, потому что ей пришлось посторониться. В комнату не слишком твердой походкой вошел молодой светловолосый парень. Его вполне симпатичное лицо было осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени, не свойственные юности.

— Эдик, зачем ты встал? — встрепенулась Виктория Павловна. — Доктор сказал, что тебе нужен полный покой.

Эдик ничего не ответил. Он смотрел на Жанну, и взгляд его был полон презрения.

— Ты чего сюда явилась, пугало огородное? — спросил он хриплым голосом.

Лицо Жанны вытянулось, однако она поспешно придала ему привычное выражение, переполненное самоуверенностью.

— Послушай, мальчик! — проговорила она так, словно жалела Эдика. — Я, вообще-то, пришла не к тебе.

— А к кому?

Жанна раскрыла было рот, но поняла, что Виктория в качестве объекта для посещения вряд ли подойдет, учитывая ее настроение.

Она быстро сориентировалась и сказала:

— Я приехала собрать материал для работы.

Эдик криво усмехнулся и заявил:

— Знаю я, для чего ты приехала! Сплетни собирать, да? Чтобы потом в своей мусорной газетенке матери кости перемыть?

— Я отражаю реальные события.