Со стороны фермы послышались шаги. Человек нерешительно помедлил и двинулся обратно. Дэвид увидел, как мелькнули большие сапоги под брючинами форменных штанов ополченца.

Когда шаги стихли, Уинтрингемы поднялись и отряхнули от мусора волосы и одежду.

– Кто это был? – спросила Джилл. Она побледнела и дрожала.

– Реджинальд. Слава богу, что без собаки. – Он поднял пиджак на вытянутой руке и, хмурясь, ощупал дыры. – Но зачем, не могу понять? Конечно, мундир ополченца – отличная предосторожность, триумф воображения. Но я не вижу смысла.

Он посмотрел на Джилл и, широко улыбнувшись, обнял жену за плечи и притянул к себе.

– А волноваться совершенно не о чем, дорогая. Разве что я загубил твою прическу. Очень повезло, что он промахнулся. Дал нам много пищи для ума, а вреда не нанес.

– Если бы тебе пришлось штопать эти дырки, – дрожащим голосом ответила Джилл, – ты бы так не говорил.

– Да нечего и думать, будто это стреляли в вас. Наверняка шальная пуля на излете. У ополчения там где-то неподалеку тир.

– Тогда кто-то сильно промахнулся, – возразил Дэвид. – И эта вот пуля была совсем не на излете. Пробила пиджак и по изгороди хлестнула с весьма убедительной скоростью.

– Вы опознали человека, прошедшего по тропе, как Реджинальда Фринтона?

– Я не видел его лица. Сапоги и брюки как у него.

Инспектор фыркнул.

– Он нес с собой оружие?

– Да.

– Откуда тогда вы знаете, что это именно он стрелял?

– Я этого не знаю. Вы всегда приходите к поспешному выводу, что я делаю поспешные выводы. Я их не делаю. Я излагаю вам факты и иногда выдвигаю гипотезу. Но весьма осторожно – смею вас заверить.

– Я думал, вы пытаетесь доказать, что это было второе покушение на вашу жизнь.

Дэвид взялся за голову:

– Первого не было. Меня слегка зацепило покушением – успешным покушением – на Дункана. Совершенно случайно. Я думал, что хотя бы это мы установили.

– Я счел, что вы решили вернуться к этому вопросу – после перенесенного испуга.

Дэвид холодно посмотрел на инспектора Стейнса и закурил сигарету.

– Вам не пришло в голову поинтересоваться, – спросил он после короткого молчания, – кто из наших подозреваемых мог бы проделать такие изобретательные фокусы с никотином? Кто установил тщательно отрегулированную и точно сбалансированную иголку в помаде? Кто пропитал сигареты в портсигаре Дункана? Это должен быть человек с умными пальцами. Но наша публика в Уэйкли вряд ли подойдет под такую спецификацию. У Реджинальда руки хороши для сельского хозяйства, несомненно, но для тонкой работы подходят вряд ли. Хьюберта сразу можно исключить – руки у него деревянные от подагры. Старуха-няня практически в старческом слабоумии; она была волшебной швеей в детстве Урсулы, как мне рассказывали, но это в далеком прошлом, хотя жена слышала от миссис Хеншоу, что она помогает деревенским чинить одежду. Кроме того, у нее бы не хватило ума понять, что нужно сделать, даже если бы она на это согласилась, в чем я сомневаюсь. Как говорит Джилл, няньки обычно фанатично привязаны к своим питомцам.

– Не удивлюсь, если все ваши подозреваемые в конце концов окажутся пшиком, – заметил инспектор Стейнс. – Видите ли, меня потрясло отравление Дункана, не стану от вас скрывать. Но своей первоначальной идеи я никоим образом не бросил.

– Какой? Про доктора Мориса Колмена?

– Да, именно. В Лондоне за ним гоняются по двум делам. Конечно, Шорнфорд не упоминается. Но там ребята настояли на осмотре его блокнота и откопали еще одного человека из Шорнфорда – по крайней мере, изначально отсюда, пока он не переехал в Лондон.