— Извини, сахара нет, так, что обойдешься конфетами.

Девчонка, всхлипывая, взяла кружку начала пить чай. Когда она успокоилась, Игорь попросил рассказать о себе. Та посмотрела на него взглядом обиженной собачонки.

— Да, мне и рассказывать нечего. Жили в деревне. Родители пили. С девяти лет меня начали продавать за бутылку водки. Год назад, в деревню приехал Альберт, с бригадой шабашников. Они храм восстанавливали. Я, им есть варила. Он меня пожалел, а когда я ему все рассказала, он избил родителей и забрал меня к себе.

— Полина, а кто тогда тебя ищет, раз ты родителям не нужна?

— Сестра. Родителей у меня сейчас нет. Сгорели полгода назад, вместе с домом.

— К ней вернешься?

— Нет, останусь с Альбертом. Он меня любит, не обижает.

— Полина, а ты представляешь, когда он выйдет, лет через пятнадцать, тебе будет около тридцати, а ему лет шестьдесят пять.

— Но, почему так много, ведь он только помочь хотел.

— Разбой, незаконное лишение свободы, хранение оружия, вымогательство, разврат несовершеннолетних. У тебя, где свидетельство о рождении?

— На квартире, которую снимаем.

— Адрес назови.

— Подгорная 3.

— Полина, ты ничего не бойся, все расскажи следователю, а я, пока съежу за документами. Договорились?

Девчушка кивнула головой, и Игорь вышел из кабинета. Вызвав Виктора, он вкратце объяснил тому ситуацию. Дом был разделен на две половины, в одной жили квартиранты, в другой хозяйка. Виктор подошел к воротам, закрытых на засов, пару раз пнул по ним. Сначала в ограде залаял пес, потом по всей улице пошла собачья перекличка. Хозяйка дома вышла во двор и через забор поинтересовалась, что за гости к ней пожаловали. Игорь достал из кармана удостоверение и через забор подал его хозяйке. Та отошла к окну, из которого, через неплотно задернутые шторы пробивался свет, и долго изучала удостоверение. Возвратив его Игорю, недовольно спросила.

— А, что, позже нельзя было придти? Или у нас тридцать шестой год вернулся?

— Мать, не грузись. Ты нас не интересуешь. Нам нужны документы твоих квартирантов. Дома есть еще, кто ни будь, совершеннолетний? Нам понятые нужны.

— Только муж, сейчас подниму.

Чудить, Генералов, а вернее Полковников, перестал только после того, как ему на стол Виктор положил паспорт. Схватившись за голову, он замычал и начал раскачиваться из стороны в сторону, сидя на стуле. Было от чего схватиться за голову. Четыре судимости за изнасилование малолетних и всероссийский розыск, за разбойные нападения на магазины. Насильников на тюрьме ненавидели, и он прекрасно знал, через какой очередной круг ада ему придется пройти. Но над операми, он, все же прикололся, сказав, что в дренажной трубе, на сто двадцатом километре, спрятана сумка с оружьем, которое принадлежало «трассовикам», недавно задержанным. Рано утром, заправив шестерку Игоря на последние деньги, они с Виктором выехали на Северный тракт. Хочешь, не хочешь, но проверить надо. Трасса была еще пустая, лишь изредка навстречу пролетали фуры, ослепляя светом. Через полтора часа оперативники были на месте. Еще полчаса ушло, что бы найти трубу, которую занесло снегом. Матеря начальство, Полковникова и всех вместе взятых, они начали ее откапывать. Увидев в глубине сумку, Виктор довольно вскрикнул. Игорь, который в это время грелся в автомашине, подошел к нему и заглянул в трубу, а потом критически осмотрел Виктора.

— Витя, а ведь ты, туда не пролезешь. Предлагаешь, мне туда ползти.

— Я же не виноват, что таким родители уродили. Игорь, я забыл сказать, что когда Полковникова в ИВС увозил, он сказал, что сумка заминирована. Может, саперов вызовем?

— Его слушать, себя не уважать.