— Барон, я это знаю, не хуже тебя, но боль человеческая от этого меньше не становится. Обокрали, ограбили, убили, да даже просто, нахамили, а ведь это человеческая жизнь. Ты, пойми барон, к человеческому горю, иммунитета нет. Ты, когда ни будь, смотрел в глаза избитой и загнанной собаке? А когда на тебя такими глазами смотрят люди, это намного страшнее.

— Алик, я тебя понял. Я, свободен?

— Да, барон, можешь идти.

— Что будет с моими людьми?

— Зина, дочь, за сбыт уедет на тюрьму, остальных отпустим.

— Алик, положа руку на сердце, скажи, их раб сдал?

— Какой раб?

— У них парень русский живет, за дозу по хозяйству помогает.

— Там никого не было.

— Значит он. — Уверенно сказал барон.

— Ошибаешься. Их воры сдали.

— Ладно, Алик, не хочешь правду говорить, не надо. Сами разберемся.

Барон встал из-за стола, набросил на плечи куртку и вышел. В дверях он столкнулся с начальником отдела. Женя дождался, когда уйдет барон, после чего зашел в кабинет.

— Алик, чем занимаетесь?

— Цыган с наркотой повязали.

— Бросайте все к чертовой матери. Я, сейчас Сергею скажу, что бы следаку парней, из разбойного выделил. Там без вас их добьют. Вы сидите в кабинете и ждите звонка. Наружка, вышла на Железяку. Они сейчас, с Жирафом по кабакам мотаются. От Железяки, всего можно ждать. Пока наружка добро не даст, даже не дергайтесь по домам.

Ожидание затянулось. Только в третьем часу раздался звонок, что Железяку приземлили и клиент успокоился, выключил свет, лег спать. Утром, когда Алик заходил в кабинет, телефон надрывался как сумашедший. Алик снял трубку. Звонил следователь из ГОМа.

— Алик, помощь срочно нужна. На вчерашнем адресе, в кочегарке, цыгане парня, раба повесили.

— Откуда узнали?

— Под утро, такой же несчастный прибежал. У него на глазах, для устрашения, вздернули. Подняли ОМОН. Уже начали задержанных достовлять. А у нас в убойном, только два опера осталось, да и то, один из них стажер.

— Мы, с Игорем подъехать не сможем, работаем по другому делу. Поговорю с парнями. Может, пару человек найду.

— Алик, заранее благодарен. А то у нас здесь сейчас дурдом. Прокурорское воронье налетело, адвокаты, цыган полтабора.

Положив трубку, оперативник зашел в соседний кабинет, где парни откровенно скучали, лениво перекидываясь картишками. Услышав предложение Алика, они начали собираться. Алик вернулся к себе, Игорь был уже на месте.

— Алик, где бегаешь? Смотрю, куртка висит, а самого нет.

— Парней в ГОМ отправил. Цыгане решили, что их раб сдал. Сегодня ночью его повесили.

— Черт, думал же, что это так просто не закончится. Не зря, барон здесь крутился.

— Сейчас уже ничего не сделаешь. Ладно, давай звонка ждать.

Ожидание затянулось на неделю. За неделю Железяка только два раза выходил из адреса. Оба раза ходил в ювелирный магазин, после чего встречался с Жирафом и по полчаса разговаривал с ним. Ничего не делание убивало. Опера не знали, чем себя занять. Было тридцать первое декабря. В отделе никого, кроме Алика и Игоря не было. Они сидели в своем кабинете. На столе стояла раскрытая бутылка шампанского и парочка салатов, которые они прихватили из дома. Игорь разлил вино по стаканам. Выпить они не успели, в кабинет зашел Виктор.

— Какие люди и без охраны. Ладно, мы, а тебе чего дома не сидится? — спросил Алик.

— Я, сегодня ночью приехал. Позвонил Игорю, жена сказала, что вы на работе кукуете.

— Пузырь принес?

— А как же.