Да, он заговорил раз с тёткой об этой коллекции, вскоре после смерти дядюшки…

Нет, на похоронах дяди он не был, даже не знал, что тот умер. В это время он находился в Вене и о его смерти узнал лишь по возвращении, недели через две. Тётка отказалась отдать коллекцию, закатила скандал и выгнала его из дому, вот почему он так долго там не показывался. И не стал больше заговаривать о монетах, бог с ними. Он уже понял, что иначе как через суд ничего не получит, а судиться не хотелось. Однако он все время внимательно, разными путями следил за действиями тётки, распродававшей направо и налево имущество брата, и понял, что она не трогала ни книжек, ни марок, ни коллекции старинных монет. Наверное, помнила запрет покойного брата и боялась транжирить дорогие ему вещи.

Откуда он об этом знал? Немного сам прослеживал, а по большей части расспрашивал местных жителей. В том числе и некоего Веслава Копеча, который приобрёл у Вероники много барахла. Среди барахла оказались и старинные каминные щипцы, серебряные, почерневшие от времени и искорёженные. Он сам сообщил Веславу, что тот явился обладателем драгоценного металла, что весьма способствовало установлению между ними добрых отношений.

Нет, Веронику не просветил насчёт серебра.

Появилась мысль сказать тётке об этом, но та захлопнула у него перед носом дверь и не впустила в дом. Ну так пусть ей же будет хуже! Больше он таких попыток не предпринимал.

Нет, и мысли не было украсть свою собственную нумизматическую коллекцию. Прожил без неё столько лет, мог и ещё подождать. Однако это вовсе не означало, что он легко примирился бы с её исчезновением, вовсе нет, он желал её получить и не хотел выпускать из рук. Вот почему не раздумывая бросился следом за вором.

Так же, с разбегу, влетел вслед за вором в пустой полуразвалившийся домишко. Да, это был дом Баранека, или как там его… Незнакомый тип в судорожной спешке вытряхивал монеты с подносиков в большой мешок из фольги, Патрик попытался ему помешать. Каким образом? Да очень просто — дал в зубы, тот так и покатился.

Завязалась драка. Патрик очень хотел узнать, кто же грабитель, хорошенько разглядеть его и, может, какой-либо документ вырвать из кармана.

Грабитель, однако, увернулся и сбежал, воспользовавшись первой же представившейся возможностью.

Патрик не стал его преследовать, надо было заняться коллекцией. Драгоценная старинная мелочь в беспорядке валялась на полу. Часть подносиков удалось собрать столбиком и кое-как связать ремнём, остальное Патрик сгрёб в кучу и ссыпал в подвернувшийся рваный мешок. Потом все это с трудом вынес из дома… Свет? Какой-то был, он не обратил внимания. Вроде бы под самым потолком горела жалкая лампочка.

Во всяком случае, света было достаточно. Нет, он не выключал свет, вышел, оставив в доме все как было.

Куда же он направился? Ясное дело, в дом Фялковских. Он же говорил, что не собирался красть собственную коллекцию, просто хотел вернуть её на место и ткнуть Веронике под нос, дескать, вот как она сторожит доверенное ей добро. Хотел увидеть собственными глазами её реакцию. А ведь он когда ещё хотел её предупредить… А потом элементарно взять в охапку своё добро и демонстративно вынести, оставив эту дуру с разинутым ртом.

В дом Фялковских он вошёл со своей тяжёлой ношей через незапертую заднюю дверь. Однако, сделав по тёмному коридору несколько шагов, увидел Веронику. Она лежала у входа в кабинет с разбитой головой. Да нет, он не потерял сознания от страха, но был потрясён, конечно. Тем не менее, осторожно положив на пол свою ношу, проверил состояние тётки. Хотел убедиться, жива ли та. Да, прикоснулся к ней, даже пульс пощупал, хотя издали было видно, что не стоит и щупать…

Естественно, теперь его спросят, почему он ушёл, вместо того чтобы позвонить в полицию и вызвать скорую помощь. А раз так, то отвечает.

Скорую помощь беспокоить не имело смысла, а что касается полиции… Стоя над трупом тётки, он уже не сомневался, что будет первым подозреваемым, это точно, как в банке.