— Покажем ей обоих, — без особой надежды решила я. Ведь знала, что несчастье с Патриком Гражинку будет долго мучить.

— Встречу устрою я, — загорелась Анита. — А ты её как-нибудь подипломатичнее доставишь на презентацию. О, холера! У меня вышло время. Вскоре позвоню ещё. Привет!

Положив телефонную трубку, я глубоко задумалась. Кроме Гражинки, в голове торчал ещё и болгарский блочек. Кому он теперь достанется, в чьи руки попадёт? Законный наследник, будучи преступником, не может наследовать коллекцию. Эх, Патрик, Патрик, к кому теперь мне обращаться?

С нетерпением ожидала я возвращения Януша из Болеславца, очень хотелось знать о том, как в действительности обстояло дело с Веславом. Что он знал, что видел, как оказался на месте преступления? А был он там совершенно точно и прихватил железные ящики из-под монет.

Следов оставил прорву, так что его присутствие на месте преступления сомнений не вызывает.

К тому же знал брата невесты, а может, знал и конопатого Кубу? И как вообще обстоит дело с Кубой? Добрались до него или ещё нет?

В столь взвинченном настроении я не могла работать творчески, поэтому занялась кулинарией. Приготовила приличную еду. В конце концов, когда имеешь дело с мужчиной, от которого ждёшь определённых услуг — я имею в виду информацию с места событий, только лишь, а вы что подумали? — так вот, обыкновенная порядочность обязывает как следует покормить такого мужчину.

Оказалось, он заслуживал не просто хорошую еду, а нечто особенное, поскольку вместе с информацией привёз мне ксерокопию снимка с отличными отпечатками пальчиков и подошв. Привёз также копии протоколов пяти подозреваемых. Первым я схватила показания Веслава.

В любовных шашнях с глупой Ханей Веслав признавался охотно, лишь категорически не соглашался, когда это называли насилием. Какое, к черту, насилие, если девка сама ему на шею вешалась? И не очень-то она ему нравилась, но раз уж сама в руки лезет, как не попользоваться?

Опять же, невежливо по отношению к даме. А то, что потом она молола всякую чушь, так он даже и не слушал, у него были дела поважнее.

Вот именно, какие дела?

И как Веслав ни крутил, как ни старался запутать следствие кучей ничего не значащих фактов, вынужден был наконец признаться: он должен был заняться своим делом, работа, она, знаете ли, не волк. А сбором металлолома он уже много лет занимается — надо же как-то жить. Так вот, дошли до него слухи, что Фялковская собирается наводить в доме порядок и при этом выбросить какие-то ненужные ей железяки, которые её покойный братец насобирал. А в наше время сами знаете, как плохо с металлом, каждая железка на счёту и к тому же — живые деньги. Вот он и пошёл поглядеть, так ли оно на самом деле. Нет, бабу не спрашивал, в дом к ней не входил, просто пооколачивался поблизости.

И сразу отправился к пустому дому… как его… Баранека, ну того инвалида, что который год по санаториям прохлаждается, а дом его стоит пустой и ветшает. Говорят, дочка этого Баранека в Америке в золоте купается, вот и откупилась от отца, зачем ей немощный инвалид, когда можно заплатить, чтобы пристроить его то ли в больницу, то ли в пансионат. Говорят, старик по ней скучает, а той хоть бы что, лахудре, вот какие дочери пошли…

Весек, судя по всему, долго ещё собирался распространяться о непутёвой дочери старика Баранека и вообще о бабах, да и временах, которые им, беспутным, благоприятствуют, но его быстро и решительно оторвали от посторонней темы и велели говорить по существу дела. Неохотно вернулся Весек к железякам в пустом доме, где и в самом деле лежали какие-то железные ящики. А вообще он в том доме сделал уже давно такой… как бы лучше сказать… ну, склад, что ли, временный, чтобы там хранить собранное, а уже потом в скупку отвозить. А что, может, лучше с каждой подковой таскаться в скупку? От подковы тоже пришлось отрывать Веслава чуть ли не силой, пока тот очень неохотно признался, что да, держал в этом домишке железные ящики несколько дней, потому что в округе только и говорили об убийстве Вероники и ограблении её дома, так он не дурак, чтобы высовываться с её вещами.