А вот что сделал с деньгами? Хотя это и не такая уж крупная сумма. А мог быть и просто посредником, взял монету лишь для того, чтобы продать кому-нибудь из знакомых нумизматов, тогда и проблемы нет. Да и чего это я вдруг занялась тем, что не имеет ко мне никакого отношения? Купил ли он брактеат или взял его, чтобы продать и получить комиссионные, а на вырученные деньги купить то, что интересовало лично его, — какое мне до этого дело? Спасибо эксперту, теперь мне многое стало понятно.

— А полиция пана ещё не беспокоила? — поинтересовалась я.

— Пока нет. Да и что я мог бы им сказать? Ведь знаю о болеславецкой краже лишь со слов своих друзей и знакомых, а если и продаю монету по просьбе клиента, то она должна быть у клиента, а не у меня, он же волен её перепродать. Им не стоит на меня тратить время. Так я считаю.

Я была прямо противоположного мнения. Тот Пан был истинной копилкой сведений о нумизматах. И тут вспомнила, что о нем полиция практически ничего от меня не узнала. Я лишь мимоходом упомянула о нем как-то в беседе с главным комиссаром, и все. До сих пор я и сама не знала ни его имени, ни фамилии. И слава богу, анонимным он может принести больше пользы следствию. В моей передаче, разумеется.

— О чем вы говорили? — подозрительно поинтересовалась Гражинка.

— Об одной из боковых ветвей следствия, о нумизматической афёре, — беззаботно ответила я, прежде чем сообразила, с кем говорю.

Пришлось уж докончить:

— Нашёлся потерявшийся было брактеат Яксы из Копаницы, тот самый, который то появляется, то исчезает. А он должен был находиться в коллекции покойника.

Поперхнувшись, Гражинка пролила свой кофе на себя и на компьютерную распечатку.

— Теперь… когда Патрик… — задыхаясь, еле выговорила она и окаменела, вся мокрая и очень несчастная.

О, холера. До меня дошло, о чем она думает.

Наверняка так: Патрик привёз украденный раритет, продал его и тем самым доказал, что преступление совершил из самых низменных побуждений, то есть сам исключил возможность воспользоваться смягчающими вину обстоятельствами. Конечно, продажи одной монеты ещё мало, чтобы делать такие далеко идущие выводы, но для Гражинки и этого достаточно.

Того, что натворил вор и убийца, вполне хватит, чтобы вызвать в преданной и верной Гражинке решение остаться при нем на всю жизнь, не покидать в несчастьи. Если Патрик действительно так поступил, то он выбрал самый верный путь заставить любимую девушку наконец решиться выйти за него замуж. Она такая. Что я, Гражинку не знаю? Ещё начнёт того и гляди обвинять себя: это она виновата, нельзя было столько времени водить парня за нос, оставлять в неизвестности. Он, может, и на преступление решился из-за несчастной любви: это она, Гражина, то обнадёживала его, то снова говорила «нет». Она, одна она виновата, значит, теперь и должна всю жизнь расплачиваться за содеянное.

— Это я, — сдавленным голосом произнесла Гражинка, подтверждая мои самые худшие предположения. — Это из-за меня…

Хоть я и сочувствовала несчастной, но не выдержала и накричала на неё.

— Нечего строить из себя пуп земли, все из-за неё, видите ли. Ты бы себе ещё арабских террористов приписала! Такая важная особа, вокруг неё весь мир вертится! Да ведь ты и сама замечала в Патрике склонности к неблаговидным поступкам, с тобой или без тебя, он бы все равно тётю прикончил. С твоих слов знаю: он считал, что дядюшка с тётушкой много злого сделали его мамуле, — может, хотел отомстить. Жажда мести из года в год нарастала в нем, дядюшку не успел, так хоть тётушку пришиб.

— Если бы он при этом ещё не крал…

— Тогда бы ты его простила, так ведь? Да вытри же кофе, а то страницы совсем слипнутся.