Референт генерала Поливанова вежливо, но твердо отказался соединить его со своим шефом, пока он не назовет свое имя и дело, по которому беспокоит генерала, из чего косвенно следовало, что Поливанов все-таки на месте. Конечно, референт мог темнить – он и так ухитрился не сказать ничего определенного, но Слепой хорошо изучил эту холуйскую породу, и знал, что, будь кабинет генерала пуст, референт разговаривал бы с ним по-другому. То, что начальник на месте, всегда дисциплинирует подчиненных, несмотря на двойные звуконепроницаемые двери, отгораживающие приемную от кабинета. Глеб беззвучно рассмеялся и выключил телефон, не утруждая себя выражениями сожаления и прочей чепухой.

Теперь следовало составить план, который был бы хоть чуточку получше того, из-за которого он обнаружил себя глупо торчащим в водостоке. Недавний испуг немного отрезвил Слепого, и планирование не отняло у него много времени. Снова тихо, почти беззвучно рассмеявшись, он покинул свой наблюдательный пункт и после недолгих поисков проник в другой подземный коридор, где было почти сухо, а по стенам змеились толстые веревки экранированных силовых кабелей и более тонкие пучки телефонных проводов.

А придумал всю эту гнилую, насквозь провонявшую и, главное, очень быстро вышедшую из-под контроля затею именно полковник Назмутдинов. Они тогда крутили и никак не могли раскрутить Паленого, который со своей группировкой держал в страхе пол-Москвы. Это был стопроцентный бандит, но у него хватило ума содержать при себе грамотного юриста, с помощью которого он каждый раз просачивался в щели, коими во все времена изобиловало и будет изобиловать наше законодательство, и уходил от ответственности, добродушно посмеиваясь над потугами поливановских спецов. Районная ментовка кормилась из его рук, и генерал был близок к тому, чтобы при одном упоминании имени Паленого начинать рычать, как дикий зверь. Он дошел до того, что подослал к Паленому двух своих агентов с недвусмысленным приказом кончить эту тварь, но в этих играх Паленый тоже не был новичком, и тела капитана Гаврилова и старшего лейтенанта Лешукова через неделю выловили в одном из пригородных прудов. Над незадачливыми киллерами хорошо потрудилась рыба, и опознать их удалось далеко не сразу.

И вот тогда-то и возник со своим предложением Назмутдинов. Высказал он его очень аккуратно, завуалировав вздохами и рассуждениями о том, что мечтать, мол, невредно. «Против лома нет приема, окромя другого лома…» Да, так он и сказал, и было немного странно слышать это «окромя» из уст чистокровного татарина, но суть была предельно ясна, толчок дан, и мысли генерала послушно потекли по прямому руслу, которое, оказывается, уже давным-давно было готово их принять – Назмутдинов просто поднял ржавую заслонку, и без того готовую уже рухнуть под напором мутной воды.

Провернуть такое дело в одиночку было если не невозможно, то, во всяком случае, очень трудно.

Нужны были люди, информация, оружие, деньги, много денег, место базирования, транспорт. Проект был долгосрочным, иначе не стоило и огород городить. О том, чтобы действовать по официальным каналам, нечего было и думать, и генерал после недолгого периода сомнений принялся прощупывать коллег. Самым подходящим казался ему Алавердян.

Горячая кавказская кровь стоила тому многих неприятностей, пару раз его даже грозились снять с должности за чересчур крутые методы ведения дел.

Но тут Поливанова ждал сюрприз. Все с той же кавказской горячностью и прямотой Левон Ашотович объяснил генералу, что именно он думает об этой затее, и посоветовал, куда засунуть этот проект.