|
Себастиан снова посмотрел в окно. На цементно-серое здание. Не обнаружил того, что искал. Почувствовал, что скоро пора уходить. Вопрос в том, что делать теперь? Возвращаться домой к остаткам другой жизни ему не хотелось, а можно ли отважиться поехать к хорошо знакомому холму перед ее домом, он не знал. С точки зрения статистики, риск обнаружения повышался с каждым разом. Но что-то делать надо. Что-то, способное усмирить нетерпение и раздражение. День получился очень плохим. Немного секса развеяло бы мысли. Вчерашнюю женщину, Эллинор Бергквист, он снова посещать не намеревался, иначе она стала бы самым простым выходом. Его возмутило то, как она утром пыталась задержать его и все время стремилась узнать больше и больше. Да еще держала его за руку. Должны же у близости быть хоть какие-то границы.
Свое раздражение Себастиан сорвал на женщине за кассой. – Кофе у вас отвратительный, – заявил он, уставившись на нее. – Я могу сварить немного нового, – уклончиво ответила она. – Пошла ты к черту со своим кофе, – проговорил он и вышел. «С этим излюбленным заведением, вероятно, покончено», – думал он, оказавшись на по-летнему жарком вечернем воздухе. Но он всегда сможет найти новое. Если в Стокгольме чего-то много, то это кафе. И женщин.
«Здравствуйте, я тут пишу новую книгу и хочу спросить, нет ли у вас желания проверить, как звучит это предложение». Если он все разыгрывал правильно, то было уже недалеко до бокала вина в «Отеле Англэ» по соседству. Бесцельно бродя по жаркому городу, Себастиан начал раздражаться на самого себя – казалось, ничто из предпринимаемого им больше не срабатывает. Он начал снова злиться. Просто озлобляться с каждым шагом. Черт подери, почему все выходит как выходит? Черт подери, почему ничего никогда не получается, как ему хочется? Надо поквитаться со всем и всеми. Опять позвонить Тролле и попросить его копать изо всех сил. Просверлить насквозь жизни этих идеальных людей, пока не доберется до дерьма. Всему виной, конечно, Анна Эрикссон и Вальдемар Литнер. Надо бы проверить Анну тоже. Возможно, она является слабым звеном, щелочкой, которая сможет продырявить их идеальную внешнюю оболочку среднего класса. Какое-нибудь дерьмо про нее он, наверное, сумеет найти. Ей не чужды ложь и тайны. Ванья не знает даже правды о своем настоящем отце. Анна наверняка мотивирует это тем, что так лучше для Ваньи. Но кто дал ей право решать это? Кто возвел ее в боги? Он хочет находиться поблизости от своей дочери. Однако сейчас «поблизости», похоже, означает в нескольких сотнях метров от нее. Будто ему присудили некий запрет на посещения. Себастиан остановился. Он попросит Тролле искать вширь. Посмотреть на Анну Эрикссон. В лучшем случае это сможет что-нибудь дать, хотя за последние месяцы Себастиан заметил, что Ванья, похоже, далеко не так близка с матерью, как с Вальдемаром. Себастиан достал мобильный телефон, но остановился и снова убрал его. Зачем звонить? Он развернулся и направился к ближайшей стоянке такси. Все равно лучших занятий у него нет. Тролле живет в пригороде Шерхольмен. Положиться на него можно. Он поймет. Он сам лишился семьи.
Они стали парой с праздника летнего солнцестояния. У приятеля Билли по гимназии имелся домик в шхерах, и Билли уже третий год подряд отмечал праздник там. В этом году другой приятель привез с собой друга и его сестру – Мю Рединг-Хедберг. Во время традиционного обеда с селедкой они оказались рядом, а потом просидели вдвоем бóльшую часть вечера и ночи. С тех пор они стали парой и встречались почти ежедневно. Тем не менее он ничего не рассказал о Мю, когда Ванья по пути домой пыталась выдавить из него подробности. Обычно он рассказывал Ванье все. Или почти все. |
