Фортуната, хотя и уговаривала Илэйва с возможной настойчивостью, знала, что юноша не согласится с ней. Она медленно отодвинула свою руку и встала, но не могла заставить себя уйти, даже несмотря на то, что Жерар легонько подтолкнул ее.

— Но потом, — уверенно продолжил Илэйв, — я не откажусь принять этот дар — вместе с невестой, которая принесет его с собой.

Фортуната, почти не слушая его, согласилась: мыслями своими она была еще рядом с Илэйвом.

— Парень сейчас как никогда нуждается в дружеской поддержке, — задумчиво сказал Жерар. — Я надеялся, что, убедившись в его непричастности к убийству, обвинители устыдятся и станут к нему снисходительней. Но тот важный прелат из Кентербери считает, что смелые мысли о вере еще опасней, чем убийство. Я бы и сам раздобыл для парня лошадь — не хочу, чтобы тут участвовала Фортуната.

— Да разве Илэйв позволит мне в этом участвовать! — с горечью заметила девушка.

— И будет прав! Что же касается законных средств, которые помогли бы ему выбраться из переплета, я готов сделать все необходимое. Если человека ценишь и он ценит тебя, оба взаимно довольны друг другом, — туманно заметил Жерар.

— Прелестное изделие! Сработано истинным мастером. Взгляните только на резьбу по кости: как изящно очерчен лоб! Наверное, резчик поначалу вывел правильный овал, а потом уже точными штрихами преобразил его в осмысленный юношеский лик! Интересно, какой святой здесь изображен? Несомненно, кто-то из первых. Наверное, Святой Иоанн Златоуст. — Он бережно коснулся пальцем усиков лозы и сетчатого узора на листьях. — Где эта шкатулка приобретена?

— Илэйв сказал мне, — пояснил Кадфаэль, — что Уильям купил ее на базаре в Триполи у монахов-беженцев, покинувших свой монастырь близ Эдессы под натиском разбойников из Мосула. Ты думаешь, шкатулка была сделана на Востоке?

— Резьба по слоновой кости, — оценивающе сказал Ансельм, — сделана мастером, жившим, очевидно, где-то в восточной империи. Взгляните на этот правильный овал лица, широкие, внимательные глаза… Но что касается работы по дереву, здесь я не уверен. Мне кажется, сама шкатулка была вырезана где-то в западных странах. Нет, не в Англии, но во Франции или в Германии. Ты позволишь, дитя, взглянуть, какова она внутри?

В Фортунате уже проснулось любопытство, и она, с нетерпением подавшись вперед, готова была слушать все, что расскажет о шкатулке Ансельм.

— Конечно же, откройте! — согласилась она, протягивая ключик.

Жерар повернул ключик в замке и поднял крышку, а затем вынул из шкатулки тихо позвякивающие мешочки с серебряными монетами. Изнутри шкатулка была выложена тонкой бледно-коричневой кожей. Ансельм вновь поднес шкатулку к свету и заглянул в нее. Уголок кожи слегка отгибался, открывая взгляду темную полоску, зажатую между стенками шкатулки. Он осторожно подцепил ее ногтем и вытащил: полоска оказалась обрывком темно-пурпурного цвета, неровная по краю обрыва, но аккуратно обрезанная с внешнего края. Кожа была потертой и, возможно, потерявшей прежнюю насыщенность окраски, хотя и теперешний ее оттенок был достаточно глубоким и красивым. Кожа, устилающая дно шкатулки, тоже, казалось, некогда была значительно ярче; Кадфаэль провел ногтем по лоскуту и пристально вгляделся в лиловатую пыль и в тонкую линию, оставшуюся на поверхности.