— Нет! Хотя сначала он утверждал, что видел, но только не хочет рассказать мне. Только позднее он признался, что не успел ничего увидеть. Он только приподнял крышку — и сразу же поспешно захлопнул ее. Это ни к чему не привело! — почти с удовлетворением заключил Конан, как если бы презирал своего товарища за пустое любопытство.

«Это привело его к смерти», — подумал Кадфаэль, осознавая весь ужас раскрывшейся ему истины. И убили-то его ни за что ни про что! Ведь он даже не заглянул в шкатулку. И никто из домочадцев так и не узнал, что там лежало внутри. Никто, кроме одного человека, чье любопытство также оказалось роковым.

— Что ж, Конан, — сказал Хью. — Я могу тебя наконец обрадовать. Нашелся один батрак из Франквилля, который поклялся, что видел тебя на пути к пастбищу в час перед вечерней в тот день, когда убили Олдвина. С тебя снято обвинение. Можешь отправляться домой, тебя никто не держит.

— Но был некто, уверенный в обратном. И он сам заглянул в шкатулку, и Олдвин погиб! Страшная бездна… А через два-три дня предстояло вернуться Жерару и открыть шкатулку на всеобщее обозрение, а затем вручить ее Фортунате… Жерар — сметливый купец, он мог бы выручить за шкатулку наибольшую сумму — хотя стоимость ее и неоценима. Но ему бы подсказали другие, Жерар знает, с кем посоветоваться. Если я не ошибаюсь — денег, которые оказались в шкатулке, едва хватило бы на то, чтобы оплатить даже одну страницу подобной книги.

— Но на пути вдруг оказался слуга, который мог выдать, — продолжил Хью. — Или, по крайней мере, так казалось убийце. Пустое подозрение! Бедняга даже не успел заглянуть в шкатулку, когда открыл ее. Кадфаэль, я точно не помню — вчера, при осмотре шкатулки, когда вы с Ансельмом обнаружили остаток золота, пурпура и все прочее, присутствовали ли при том Жерар с Фортунатой? Мог ли кто-то из них прийти к той же догадке, что и мы? И если убийца почувствует новую угрозу, не может ли это подтолкнуть его к новым роковым шагам?

Это была неожиданная и ошеломляющая мысль. Кадфаэль остановился, потрясенный.

— Жерар, полагаю, навряд ли задумался над этим. А вот девочка — совсем другое дело! Она умней, чем кажется, и очень внимательно слушала Ансельма. Она молода, у нее доброе сердце, внезапная смерть слуги не могла не задеть ее. И как же я раньше не подумал! Вот так оплошность! Ведь она стояла и смотрела, затаив дыхание, и впитывала каждое слово. Хью, что же теперь делать?

— Идем! — решительно сказал Хью. — Прямо к Литвудам. У нас есть веский повод для посещения. Только сегодня они похоронили убитого, и я отпустил их пастуха, сняв с него подозрения. Пока убийца не обнаружен, я имею право расспрашивать каждого из их семейства, дабы убедиться в его невиновности, как в случае с Конаном. По крайней мере увидимся с девушкой и, побеседовав с ней, выясним, не угрожает ли ей опасность.

Джеван с бесстрастным выражением лица стоял и смотрел на них. Взяв ключ, он отомкнул сундук и поднял крышку. Книги лежали на месте в прежнем порядке. Все было то же, помимо этих залитых солнцем нитей, которые обвились вокруг пальца Джевана, когда он осторожно снял их с резного края замка.

В глубокой задумчивости Джеван закрыл и запер сундук, а затем спустился из по лестнице в закрытую ставнями лавку. Ключ от его мастерской у реки, располагавшейся на правом берегу Северна прямо напротив города, исчез с гвоздя.

Джеван пересек двор и зашел в залу. Жерар проверял счета, составленные Олдвином. Маргарет, сидя за противоположным концом стола, штопала рубаху.

— Пойду в мастерскую, — сказал Джеван. — Там еще не вся работа закончена.

Однако двух человек не было дома.