Я опять кивнул и начал зевать.

– Завтра много дел, так что отправляйся спать. Твоя комната – с зеленой дверью, на втором этаже сразу у лестницы. Высыпайся, но не броди ночью по дому. Когда завтрак будет готов, зазвонит колокольчик. Сразу же спускайся: когда кто-то приготовил для тебя что-то вкусное, он может разозлиться, если блюдо остынет. Но и не приходи слишком рано – будет еще хуже.

Я кивнул, поблагодарил учителя за трапезу и спустился в главную часть дома. Мешок Ведьмака и свои вещи я не нашел и, не зная, кто мог их унести, поднялся в свою спальню.

Моя новая комната мне показалась очень просторной. В доме у родителей я делил спальню с двумя братьями. Здесь же помещались и кровать, и маленький стол со свечой, и стул, и туалетный столик – и все равно еще оставалось место. И как раз на туалетном столике меня дожидались мои пожитки.

Прямо напротив двери было большое подъемное окно, разделенное на восемь стеклышек, таких толстых и шершавых, что сквозь водоворот света и завитки узоров я не видел ничего снаружи. И не похоже, что окно давно не открывали. Кровать была придвинута очень близко к стене под самым окном, так что я стянул сапоги, залез на стеганое одеяло и попробовал открыть окно. Оно поддалось неожиданно легко, хотя и было довольно плотно закрыто. Я потянул за шнурок, поднял нижнюю половинку окна и высунул голову, чтобы лучше оглядеться вокруг.

Подо мной лежала широкая лужайка, разрезанная пополам тропинкой из белой гальки. Дорожка уходила вдаль и пропадала среди деревьев. Над кронами справа виднелись холмы. Один из них был так близко, что казалось: протяни руку – и дотронешься. Я полной грудью вдохнул прохладного и свежего воздуха, пахнущего травой, а потом слез с кровати. Развернул свой узелок. Все вещи уместились в верхнем ящике стола. Закрывая его, я вдруг заметил надписи на дальней стене, где внизу у кровати их скрывала тень.

Стена была покрыта именами, и все они были нацарапаны черными чернилами на голой штукатурке. Некоторые имена были крупнее других. Я даже подумал, что те, кто их написал, наверное, много мнили о себе. Некоторые надписи выцвели от времени. Может, это имена других учеников, что спали в этой комнате? Мне тоже надо добавить свое или подождать до конца месяца, когда меня, вероятно, возьмут на постоянное обучение? У меня не было ни пера, ни чернил, так что я решил подумать об этом позднее и просто стал изучать стену более пристально, пытаясь понять, чья надпись самая свежая.

Наверное, это БИЛЛИ БРЕДЛИ – нацарапано четче остальных в уголке в самом низу. Мне вдруг стало любопытно, где же сейчас этот Билли и что он делает. Только усталость мешала мыслям.

Кровать манила свежими простынями, и я не стал долго раздумывать. Разделся и, как только голова коснулась подушки, заснул крепким сном.

Открыв глаза, я увидел, что в окно уже льются лучи солнца. Меня разбудил какой-то звук. Наверное, колокольчик.

Тогда я забеспокоился. Это правда был звонок, зовущий меня к завтраку, или мне просто приснилось? Я не мог сказать точно. И что же делать? Кухарка разозлится, если спущусь слишком рано или поздно. В конце концов я решил, что все-таки слышал звонок колокольчика, оделся и бросился вниз.

На лестнице я услыхал звон посуды из кухни, но, когда открыл дверь, там никого не оказалось.

Значит, ошибся. Надо было тут же вернуться наверх, потому что завтрак, очевидно, еще не приготовили. С прошлого ужина помыли тарелки, но стол был пуст, а в очаге лежала груда холодной золы. В кухне было холодно и, что еще хуже, – становилось все холоднее с каждой секундой.

Подходить к столу уж совсем не следовало. Стоило мне сделать шаг, как что-то позади меня злобно зашипело прямо под ухом. Так близко, что я даже почувствовал его дыхание.

Ведьмак же предупреждал: не спускаться рано.