Запахнувшись в плащ, он произнес заклинание. Дым спиралью закрутился вокруг мага, на миг совершенно скрыв его из глаз, затем вдруг что-то пыхнуло — и Регин исчез. Огромная бурая летучая мышь бесшумно взлетела в пустоту, облекавшую лестницу, и исчезла из круга света.

Путники, заколебались, но не услышали ничего, кроме тихих звуков мерно капающей воды. Ивар с тяжелым сердцем глянул на посох, все еще пылавший в его руке, и опять начал медленный подъем.

Регин не возвращался. Они поднимались все выше и выше, пока не увидели над головой свет, возвещавший конец лестницы, и там, в дверном проеме, стоял, поджидая их, Регин. Он озирался, теснее кутаясь в плащ, точно старый нищий перед лицом враждебного мира. Услышав их шаги, он шире распахнул дверь, и тогда стали видны пять темных пятен на пороге.

— Это были черные гномы. Спешили к Лоримеру сообщить, что я его предал. — Регин вздохнул, ступая по мокрым пятнам. — Мои соплеменники, и все же мне пришлось убить их. Странным стал этот мир для одного старого мага, верно?

Сделав это заключение, он запер дверь большим ржавым ключом на цепочке и повесил ее на шею. Затем маг вздохнул и махнул рукой сверху вниз; тотчас же скала стала совершенно гладкой. Регин взял у Ивара свой посох, загасил пламя и первым начал долгий и трудный спуск с Бондскарпа.

К полудню отряд спустился с пика, а на закате они достигли места, откуда был виден протянувшийся внизу Лабиринт, смешение гор и утесов, подернутых туманной дымкой. Прямо перед ними был первый вход. Мгновение путники молча смотрели на Лабиринт, вспоминая свое недавнее бегство, когда они все еще были ошеломлены гибелью Гизура.

— У нас есть еще час, до того как стемнеет, — сказал Регин. — Вы хотите этой ночью разбить лагерь внутри кругов Лабиринта?

— Ни в коем случае! — хором ответили все.

— У нас за спиной удобная лужайка и источник с проточной водой, — продолжал Регин. — Думаю, это место больше подойдет нам для ночлега.

— Еще бы, — явно с облегчением отозвался Скапти. — Эй, Ивар, с тобой все в порядке?

Ивар кивнул, не отрывая взгляда от Лабиринта, и его спутники, спустившись с холма, принялись за обустройство лагеря. Финнвард почти сразу сложил костер и начал греметь горшками, пока Эгиль и Флоси выбирали, где устроиться на ночлег. Ивар, оставшийся на гребне, все еще глядел на Лабиринт. Горькие его мысли неизменно возвращались к Гизуру; со смешанным чувством горя и досады Ивар думал, что уж кто-кто, а Гизур должен был знать, что драуг Лоример не умрет навсегда. Регин починил его довольно скоро, судя по всему и теперь он стал сильнее и еще больше прежнего алчет мести и разрушения. Гизур обрек их на страшную судьбу — оставив без мага, затерянными в Лабиринте, и меч стал теперь еще более недосягаем.

Слабый звук прервал его невеселые размышления. Это подошел Регин и молча уселся рядом на камне. Ивар поглядел на него без особой приязни, но Регин мягко проговорил:

— Не надо казнить себя за гибель друга. Он верил, что делает все возможное для вашего спасения. Нечасто приходится магу отдавать свою жизнь, но уж если приходится — он делает это с яростной радостью.

— Но разве это честно, что Лоример возрожден, а Гизур останется мертвым? — отозвался Ивар. — Отчего ты не применишь свое совершенное искусство, чтобы оживить Гизура, а не Лоримера?

Регин резко потряс головой:

— Не желай другу подобной участи! Драуги мучаются вечно, пока кто-нибудь не прервет их скитания, и они всегда коварны и злобны. Конечно, порой и они могут пригодиться живым, вот почему существуют чародеи и черная магия.