Регин кивнул, но вид у него был встревоженный:

— Дай-ка, мне мою сумку, Флоси. Хочу еще разок поглядеть на карту.

Флоси сидел по другую сторону костра, лицом к Регину, и с тупым изумлением смотрел куда-то поверх его плеча.

— Флоси! — громче окликнул Регин, но Флоси не шевельнулся. Регин вдруг резко обернулся и вскочил, хватая посох, отчего все прочие по вскакали с мест, тоже хватаясь за оружие.

— Клянусь пламенем Муспелля! — задыхаясь, прошептал Скапти. — Что это, Регин?

Край равнины на севере был словно охвачен алым яростным пламенем. Густая завеса дыма подымалась к небу, затмевая ранние звезды и окрашивая восходящую луну в цвет крови.

— Свартаров Суд, — с трепетом произнес Регин. — Гномы Свартара зажигают тысячи костров на курганах, подавая знак отдаленным селениям, что настала ночь перед Свартаровым Судом.

— Так я ошибся в расчетах на два дня! — взвыл Скапти и, выхватив покрытую зарубками палочку, лихорадочно принялся считать зарубки.

Эгиль мрачно вздохнул:

— Мне никогда не было по нраву это название. Свартаров Суд, надо же! Как бы эта ночь правосудия не стала последней в нашей судьбе.

Они вскарабкались на какие-то камни и с высоты присматривались к угрюмо пылающим вдалеке на севере кострам. Каждый холм и курган озаряло зловещее пламя.

— Что ж, — сказал Регин, — пора решать. Идти ли нам к Свартару, требовать его правосудия и показать ему истинную закалку подданных Эльбегаста — или весь остаток жизни скрываться от гнева Свартара?

После подавленного молчания Финнвард сказал:

— У меня закалка точно у ржавого чайника, но думаю, что мы должны предстать перед Свартаром, как подобает истинным альвам.

— Пока Лоример исчезнет в Йотунсгарде с золотом, — мрачно добавил Флоси.

Костры пылали всю ночь; наутро небо на севере все еще заволакивал дым. Путники шли на север, не сворачивая, и к закату дошли до курганов, без труда смешавшись с толпой черных гномов, которые спешили к месту Суда. Зрелище уплаты — или неуплаты — виры давало Свартару хорошую возможность показать прилюдно свое толкование закона. Когда солнце зашло, черные гномы развеселились, распевали песни и передавали по кругу глиняные кувшины — точь-в-точь дружеская компания альвов. Они поставили шатры и привязали пони вокруг курганов — исключая Кнутов Курган. Вокруг огромного королевского кургана расположились лагерем воины Свартара. На вершине кургана пылал кроваво-алым отсветом множества огней шатер самого Свартара.

Изгои с тяжелым сердцем бродили от одной компании к другой, низко надвинув на лица капюшоны — точно шайка бродячих оборванцев, которые смешались с праздничной толпой в надежде, что кто-нибудь накормит их или примет на службу. Ивар каждое мгновенье ждал, что их вот-вот схватят и грубо потащат на Суд, хотя вокруг Кнутова Кургана царило праздничное легкомыслие.

Регин бродил в толпе, оценивая ситуацию, и наконец обратился к одному из воинов, что шатались тут и там среди веселящихся соплеменников. Он что то пошептал на ухо гвардейцу, и тот поспешил к Кнутову Кургану, все время оглядываясь через плечо на Регина и его спутников.

— Я сказал ему, что у нас послание для Свартара, — пояснил Регин, — и что мы хотим передать его лично Свартару. Никто не передумал? Другого случая спастись уже не будет.

— Я не передумал, — сказал Флоси, который весь день хмурился, терзаемый гневом невинно обвиненного.

— Если я не передумал, — тихо добавил Финнвард, — то уже никто не передумает.