— Чем? — нехотя поинтересовался штатский.

— Всем. Ты ему в лицо заявил, что он убил человека, а парень — ноль эмоций. И это после почти суток карцера…

— А это не первое его убийство, — усмехнулся коллега. — Да и карцер ваш, по сравнению с закопанным железным гробом, — вполне комфортабельная штука…

— Не понял, — опешил майор.

— И не надо. Я ничего не говорил — ты ничего не слышал. Правда?

Молчание, воцарившееся в кабинете после ответа штатского, не продлилось. Майор побарабанил пальцами по пластиковой крышке контейнера, стоящего на углу его стола, и, вздохнув, кивнул на видеопанель. Знал коллега, на чем можно подцепить старого знакомого. Майор Пенко был любопытен… порой без меры. За что частенько и огребал от начальства, а уж подписок на нем висело — как блох на уличном кобеле. Сам майор о своем недостатке был осведомлен прекрасно, но… бороться с ним даже не пытался. Натура… Вот и сейчас лениво брошенные коллегой слова заставили его подобраться в надежде на новую интересную загадку.

— Думаешь, на допросе он не врал?

— Без показаний гостя точно сказать не могу, — пожал плечами штатский. — Но если подходить с точки зрения логики, его версия выглядит довольно правдоподобно. Обнаружить нападение и попытаться бежать через подземный ход — вполне нормальное решение для пятнадцатилетнего подростка, если он не страдает комплексом героя, конечно. Да и то, что на выходе он чуть ли не нос к носу столкнулся с противником… случайность, конечно, странная, но записи датчиков вполне это подтверждают. Сам знаешь, на таком расстоянии увидеть что-либо в толще земли — нереально. Да и его собственный браслет тогда потерял связь с вычислителем системы наблюдения, это мы установили точно. В общем, если не множить сущности…

— И подземный ход нашли… — вздохнул майор и вдруг треснул кулаком по столу. — Ну, не верю я в эту сказку! НЕ ВЕРЮ!

— Почему? — поинтересовался штатский.

— Да потому что этот твой подопечный ведет себя насквозь неправильно. У меня в карцере, конечно, всякое случается. И пену в бешенстве пускают, и от страха скулят. Но чтобы, выйдя оттуда, начистить морду конвоирам и при этом вообще не испытывать ни страха, ни сожалений, — это уже перебор.

— А что, он должен был от страха обделаться? — фыркнул его собеседник.

— Да хотя бы! — взвился майор. — Леша, это же не игрушки! Должна была быть реакция. И не единомоментная.

— Вова, ты его досье видел? — с сожалением вздохнув, поинтересовался штатский. — Он мастер Эфира. Ему твои штучки с купированием связи — что слону дробина.

— Ни черта ты не понимаешь, — отмахнулся Пенко. — Этот карцер специально создавался для раскачки психики клиента. У меня через сутки отдыха в нем, бывало, даже гридни рыдали, словно дети. Не все, конечно. Кое-кто и в ступор впадал. А этот… мальчишка… пар сбросил, помочился и пошел! Не бывает таких детей, Лешенька. Это я тебе точно говорю. Поверь профессиональному мозгоправу.

— Знаешь, я, конечно, твоей интуиции доверяю… — медленно проговорил штатский, убедившись, что майор полностью заглотил наживку. — Да, доверяю, иначе бы и не затеял эту возню с доставкой Кирилла к тебе в гости… В общем, давай так. Сейчас ты даешь мне подписку о неразглашении, а я выдаю его досье. Ознакомишься, а потом представишь свои выводы. В частном порядке, само собой. Идет?

— Так и знал, что этим закончится. И зачем я только поступал на психолога? — скривился майор и обреченно махнул рукой.