– Кто ты, чтобы ратовать за общее благо и самоотверженный риск, – сухо молвила Аритейн. – Что тебе от этого, Джирран?

– Власть, а ты что думала? – Он широко раскинул руки. – Власть охотиться на землях Эйриз, не боясь потерять лучшие шкуры в силках какого-то жителя низин. Я хочу, чтобы ее братья могли продать руду, добытую их трудом, за справедливую цену. Власть. Я хочу быть богатым, Ари, я хочу содержать Эйриз во всей той роскоши, какую может представить себе ее маленькая головка, и заткнуть рот ее матери бесконечными пирожными да медами, если они способны заставить эту ведьму замолчать. Я хочу передать моим сыновьям достойное наследство, я хочу обеспечить моих дочерей, чтобы они могли требовать все права на земле и под землей, которые позволяет их кровь. Я хочу быть силой в этих горах, Ари, хочу, чтобы жители низин следили за холмами и страшились моего гнева больше, чем холодного зимнего ветра. – Он улыбнулся девушке. – Я хочу снова быть братом новому вождю Шелтий. Я хочу пользоваться дружбой женщины, которая вернет истинную магию почета и влияния на ее законное место.

Аритейн покачала головой, но теперь она улыбалась иронично и бездушно – в глазах ее искрились огоньки.

– Неудивительно, что глупышка Эйриз поддалась на твои уговоры, Джирран. У тебя всегда язык был более быстрый, чем горный ручей, и более скользкий, чем камни под ним.

– Ты это сделаешь? – упорствовал Джирран.

– Я даже думать об этом не должна. – Аритейн поджала губы. – Я могла бы оказаться на голом склоне горы с моим разумом, таким же пустым, как бочонок в середине зимы. Если кто-нибудь узнает…

– Кто должен узнать? – перебил ее Джирран. – Вряд ли я сплетничаю с любым проходящим Шелтием, верно? Я так же глубоко увяз в этом, как ты, даже глубже. Я целиком в твоей власти, ты сама так сказала. Одно твое слово – и все обитатели гор будут избегать меня, не спрашивая, за что.

– Я могу использовать свое искусство, чтобы попытаться получить ответ, но у меня нет никакой уверенности. Это все равно что разводить сигнальный костер в горах и надеяться, что кто-то увидит дым. Главное – дотянуться до такой дали прежде, чем кто-то более близкий заметит это и поднимет крик. – Аритейн говорила это скорее себе, чем Джиррану. – Если я найду этих эльетиммов, что тогда? – резко спросила она.

– Тогда нам будет что рассказать тем, кто чувствует так же, как мы, – убежденно ответил Джирран. – Нас много таких, сытых по горло коварством жителей низин. Неужели ты станешь отрицать, что есть Шелтий, изнывающие под гнетом обычая и старейшин? Мы скажем им, что за океаном есть мужчины и женщины нашей крови, которые не раболепствуют и никогда не отступают перед захватчиками с низин.

Аритейн склонила голову набок.

– Ты всегда был проницателен, надо отдать тебе должное.

Отряхнув с внезапной решительностью свои скромные юбки, девушка встала лицом к северным горам, определила положение солнца над головой, походила туда-сюда, проверяя тени, после чего перешла на одну сторону крыши и сощурилась на туманные хребты. Словно отзываясь на какое-то внутреннее заключение, она повернулась к Джиррану, на миг ее лицо оживилось смелостью и неповиновением, прежде чем вновь принять маску прежнего равнодушия.

– Сядь спиной к трубе, лицом на север.