Я села рядом с Ориал – она толкла в ступке какой-то несчастный корень, превращая его в кашицу. Стены нашего нового дома уже были обернуты толстой дерюгой, покрытой в свою очередь крепкой рогожей, надежно связанной веревками из лыка.

– Мы должны благодарить за это Рэвина? – спросила я.

– Фру – из Народа и, будучи таковым, может рассчитывать на кров в любом становище. – Ориал глянула на меня с высокомерием. – Ты не из Народа, хотя и этой крови, верно?

– Ты тоже нездешняя, – парировала я. – Ты говоришь не так, как остальные.

– Я с дальнего юга, – спокойно пояснила целительница. – Я путешествую, чтобы перенять новую мудрость. Со временем я вернусь к моему народу – к зиме.

Мне показалось, что Ориал могла еще что-то добавить, но она шарила в своей сумке из оленьей кожи, и я не видела ее лица.

– Что за мудрость ты ищешь? – небрежно спросила я. – Что-нибудь вроде того, что знает мой друг Узара? Магию или заклинания?

Женщина сняла с пояса маленький нож и добавила к своей пасте стружки с жесткого сушеного стебля.

– Я – травница, как моя мать и большинство женщин в моем роду. Я ищу новых знаний о корнях и листьях, силе цветов и плодов, чтобы успокаивать боль и исцелять. – Она кивнула на новый дом. – Ты должна пойти и зажечь первый огонь в очаге, на счастье.

Как всякая новобрачная в Ванаме, вступая во владение кухней, чтобы та вскоре стала всем ее миром? Вряд ли, подумала я. Ориал снова мурлыкала с закрытым ртом, поглощенная своей работой.

– Фру играл эту мелодию прошлой ночью, – вспомнила я. – Вы с ним знакомы?

– Только сегодня встретились. – Ориал пожала плечами. – Это «Баллада о Руках Мазир». Все целители поют ее, на счастье.

– А ты не споешь ее для меня? Пожалуйста.

Я сидела на влажной земле, обняв колени, вся из себя – невинная просьба. Что-то в этой мелодии теребило меня, как назойливый ребенок.

Ориал взглянула на солнце, стоявшее теперь над головой. Его лучи пробивались сквозь листву и ложились на землю яркими пятнами.

– Думаю, у меня еще есть немного времени.

У нее был высокий и сильный голос, а произношение гораздо больше напоминало мне отцовское, нежели язык Фру – более текучий и неразборчивый, и по мере того как мелодия то поднималась, то опадала, я внимательно прислушивалась к словам. Некто Кеспар был обманом втянут в спор с Полдрионом, что переплывет реку между этим миром и Иным быстрее, чем Перевозчик одолеет ее на веслах в своей лодке. Неудивительно, что демоны сцапали его, и Кеспар вернулся домой к Мазир с гордостью и шкурой, разодранными в клочья. Мазир исцелила его любовью, травами и справедливым упреком. По крайней мере таков был смысл стихов, но припев ничего не значил для меня, кроме дразнящего эха.

– Что это такое: «ардейла менален рескел серр»?

– Это просто джалквезан. – Ориал билась над переводом, ибо я сидела, тупо глядя на нее. – Такие песенные слова.

– Но что они означают? – упорствовала я.

– Ничего. – Ориал беспомощно помахала пестиком. – Это бессмыслица.

– Ты поешь эту песню на счастье?

Меня так и подмывало сбегать за книгой. После всех задержек этого путешествия и превратностей минувшей ночи, похоже, удача наконец-то поворачивалась ко мне лицом.

– Считается, что это сказание помогает лекарству или припарке.