Вся компания повернулась и с сомнением уставилась на обоих братьев, поглощенных игрой с группой молодых мужчин. Я пошла туда и встала за плечом Грена. Он повернул голову.

– Твои руны рождения, Грен, ты часто к ним обращаешься? – небрежно спросила я.

Грен снова взглянул на шумную игру.

– Нет, разве что требую эту кость, когда мы тянем жребий.

– А какая твоя небесная руна?

– Пустая. – Грен обернулся с озорной усмешкой. – Я родился в двойное новолуние. – Он широко распахнул свои поразительно голубые глаза. – Рожден, чтобы быть повешенным, так они сказали.

– Кто сказал?

– Ну что, Песочный ушел искать хорошенькую шейку для той цепочки? – злорадно усмехаясь, вмешался Сорград.

– Когда я уходила, он укладывался спать. – Я посмотрела на Сорграда. – Это был щедрый жест.

Он ухмыльнулся в мерцающее пламя.

– Я бы заплатил еще два раза по столько же в благородных монетах за этакое развлечение. И теперь мы знаем, как заткнуть магу рот. – Он полез в карман и надел на палец изумрудное кольцо-печать. – Что поставишь против этого, если я скажу, что завтра утром какая-то девица будет щеголять в том ошейнике, а у Песочного появится упругость в походке?

– Никаких ставок. – Я покачала головой. – Следи за тем, с цепочными браслетами, – прошептала я на ухо Грену, прежде чем вернуться к Салкину и его друзьям.

Я села у кожаного квадрата.

– У него нет небесного знака, Рузия, он родился в новолуние обеих лун.

Девушка пробормотала что-то на Лесном языке, и я вновь прокляла свое невежество.

– Что это означает? – спросила я.

– Это… предвещает несчастье, – изрекла Рузия, положив конец расспросам.

Что это – только суеверная чепуха или некое знание, разделяемое древними расами?

– А что могли бы руны рассказать обо мне?

Девушка вручила мне палочки с вызовом в глазах.

– Положи их, как я тебе скажу, и мы поглядим, а? Не смотри на них, не выбирай, просто клади.

Я взяла у нее руны и небрежно провела пальцами по гладкому дереву, отполированному от долгого употребления. Насколько я могла определить, там не было никаких мелких зазубрин или выемок, которые расскажут опытным пальцам куда больше, чем может увидеть глаз.

Рузия смотрела на меня в упор.

– Сначала одну, поперек, – приказала она, – теперь две под ней, снова поперек, и под ними еще три в ряд.

Я сделала, как было велено.

– Остальные – по одной на углах треугольника. Нет, указывающими наружу, вот так.

Я выпрямилась.

– Ну, что они говорят?

Рузия подняла первую палочку, которую я положила, и показала мне символ на ее основании.

– Ты родилась под защитой солнца.

– Верно, – кивнула я, дивясь тому, что первой оказалась именно небесная руна.

– Второй ряд говорит о твоем характере. – Девушка посмотрела на верхние символы, обращенные ко мне. – Молния – значит ты считаешь себя творческой натурой, Зефир – везучей. – Она посмотрела на другую сторону палочек. – Какой видят тебя другие люди? Шторм говорит о том, что они находят тебя тяжелым человеком, склонным к несогласию. Источник? Они думают, что ты многое скрываешь.

Я улыбнулась. Пусть-ка попробует прочесть то, что я скрываю под моей веселой беззаботностью, если хочет.

Рузия подняла палочки, чтобы увидеть руны, обращенные лицом к коже.

– А эти говорят о твоей истинной сущности.