Они ищут таланты, и из меня хотели сделать кинозвезду! А что, запросто, клипов-то этих сколько было, да я с телевизионного экрана не сходил. Молния-Лайтел! «Вы меня считаете быстрым? Хо-хо! Поглядите только, как быстро бреет эта бритва!» — ну, и так далее. Чего я только не рекламировал?! Апельсиновый сок, витамины, да вообще мое имя Молния Лайтел сделалось частью домашнего быта. А потом... потом все кончилось. Уже никто ничего не предлагает. Видите ли, меня слишком много, зрители слишком привыкли к моему изображению на экране, и вот вы уже не кинозвезда и даже не герой телевизионной рекламы. Вы просто Генри Льюис Лайтел. И никто вас не знает.
Забыли.
Ну и... хочется напомнить о себе, ясно?
— И поэтому вы совершили все эти убийства, мистер Лайтел? Чтобы напомнить о себе?
— Нет, нет.
— И поэтому вы подвешивали девушек к фонарным столбам? Чтобы была сенсация, чтобы...
— Нет, нет, да нет же.
— ...напомнить людям о своем существовании?
— Я самый быстрый человек в мире!
— Поэтому?
— Самый быстрый.
Детективы не сводили с него глаз. Лайтел не сводил глаз с трех золотых медалей на столе лейтенанта Бернса. Помощник окружного прокурора Дженкинс взял одну из медалей и задумчиво повертел ее в руках. Переведя вновь взгляд на Лайтела, он увидел, что тот пребывает где-то далеко, ожидая, наверное, выстрела стартера и прислушиваясь к приветственному реву стадиона, сопровождающему его молниеносный бросок на финиш.
— Желаете что-нибудь добавить? — спросил Дженкинс.
Лайтел покачал головой.
— Хотите что-нибудь изменить или исключить из протокола?
Лайтел вновь покачал головой.
Дженкинс повернулся к стенографистке:
— Тогда все.
— Стало быть, ты хочешь выгнать меня на улицу, — сказала Эйлин. — Под дождь.
— К вечеру, вроде, должно быть еще хуже, — оправдывалась Энни. — Сейчас-то что, моросит просто, даже приятно.
— Что тут такого приятного?
— Все лучше, чем гроза.
— А что, вечером нас ждет гроза?
— По прогнозу так.
— Я боюсь молнии.
— Надень туфли на резиновой подошве.
— Непременно. А куда лучше пойти? Снова в кино? Я уже ходила в среду вечером.
— Может, в дискотеку?
— Нет, Мэри по дискотекам не ходит.
— Но ему может показаться подозрительным, что ты так часто ходишь в кино. Может, тебе поужинать пораньше? Если ему действительно так не терпится достать тебя, он может возникнуть как только стемнеет.
— Ты никогда не нарывалась на изнасилование на полный желудок?
Энни рассмеялась.
— Перезвони, ладно? Дай знать, что ты решила.
— Хорошо.
— Что-нибудь еще?
— Да, что такое ГЦО?
— А это что, загадка?
— Нет, в это самое ГЦО Мэри трижды за последний год переводила деньги. Я подумала, может, это охотничье общество или что-нибудь в этом роде.
— А, ясно. Ладно, посоветуюсь с компьютером.
— Контора у них здесь, в городе, — сказала Эйлин. — Как выяснишь, позвони. Хорошо? Хотелось бы все же знать.
Энни позвонила около часа.
— Ну что, хочешь получить полный отчет?
— Валяй.
— Только список длинный.
— А мне до половины седьмого все равно делать нечего.
— Да? И на чем же ты остановилась?
— Поужинаю в «Очо Риос», это мексиканский ресторан в трех кварталах отсюда. |