Лебеденко отключился.

Вскоре вновь раздался сигнал вызова.

Гончаров подумал — Лебеденко, сказал:

— Слушаю.

Но ответил другой голос:

— Я — Невод! Кто на связи?

— Стрела-33!

— А где Вьюжин?

— Отдыхает, товарищ полковник! Хотя…

Старший лейтенант услышал шорох сзади, обернулся, увидел поднимающегося по склону майора:

— Хотя, уже бодрствует!

— Пусть включится!

Вьюжин уже включил станцию:

— На связи, полковник!

— Доложите обстановку на плоскогорье.

— Минуту.

Прикрыв ладонью микрофон, командир группы спросил у Гончарова:

— От Лебедя ничего не было?

— Как же! Было.

И старший лейтенант изложил суть переговоров с напарником. Выслушав его, Вьюжин передал полученную информацию Гаврилову:

— Вот такие у нас новости!

Полковник ответил:

— Понятно! Ну, а у нас все идет по плану. В полночь бандиты пошли на прорыв границы по трем направлениям. Связали пограничников и подставной «спецназ» позиционным боем, что позволило банде Тамерлана уйти в глубь Таджикистана. Так что часов в семь жди основных гостей! Надеюсь, к встрече подготовился основательно?

— Более чем! Одна заноза — этот наблюдательный и встречающий банду пост духов. Но раз они не имеют связи ни с Тамерланом, ни с Актебе, устраним проблему без напрягов.

— Учти, майор, пост следует убрать непосредственно перед выходом группы на позиции.

Эти слова неприятно подействовали на майора спецназа, и он ответил довольно грубо:

— Вот только не надо, полковник, учить меня, как работать против отрядов боевиков.

В ответ ожидал услышать тоже нечто нелицеприятное, но Гаврилов сказал:

— Извини, майор! Действительно, не мне учить командира диверсионной группы.

— Ладно, проехали! Считаю до окончания операции выходить в эфир делом ненужным. Вызову вас, когда понадобится «вертушка» для эвакуации группы!

— Посмотрим по обстановке. Ты уверен в своих силах?

— Иначе, полковник, меня здесь не было бы!

— Понял! Удачи тебе, Стрела!

— Всем нам удачи! Отбой!

Вьюжин отключил станцию, взглянул на Гончарова:

— Ну что, Саня? Прорвал Тамерлан границу. Банда идет к нам. Пойди и ты отдохни.

Гончаров молча спустился на каменистое дно балки.

Вьюжин вызвал Лебеденко:

— Лебедь! Вьюн!

— На связи! С добрым утром, майор!

— А чего так недовольно?

— Недовольно? Что вы? Никаких причин для недовольства не имею! Просто пожелал доброго утра!

— Сейчас полночь! Это к твоему сведению. Что делают горцы?

— Вырубились. Лежат вокруг костра.

— Вижу огонь. Отдохни до пяти и ты.

— Ну, спасибо! Было бы еще где!

— Отойди на прежнюю позицию. Смысла дальше находиться у валуна не вижу.

Лебеденко ответил:

— Понял! Это дело!

— Давай! Начнем отработку поста в 5.30. Точнее, в 5.30 ты отработаешь пост.

5.00. Ночь еще вовсю властвовала над горами и ущельями, когда Вьюжин отдал приказ подгруппе, находящейся на плоскогорье:

— Внимание, Бурлак и Лебедь! Доложить обстановку!

Первым ответил Лебеденко, вернее, пробурчал:

— Командир! Дай хоть глаза протереть.