– В левом ящике, – подсказал Лус.

Тайгер достал пепельницу и протянул ее Веласкесу.

– Спасибо! – поблагодарил Веласкес и, стряхнув пепел, сказал: – Когда страсти достигнут нужной кондиции, нам понадобится жертва-герой и, разумеется, инцидент.

– Какой? – поинтересовался Тайгер.

– Например, поединок. Публично! Чем больше публики, тем лучше. Участников поединка, естественно, арестуют. Это вызовет возмущение толпы. Что нам и нужно.

Тайгер смотрел, как Веласкес безмятежно пускает дым, и думал, что Бах не держал в своем штате дураков.

– Лус, что вы думаете по этому поводу? – спросил он у секретаря.

Лус на секунду задумался и произнес:

– Это нетрудно организовать: зрелище и толпу, напичканную ораторами, которые будут ее подогревать и провоцировать на массовое выступление в знак протеста.

– Главное, поднять больше шума, – вмешался Веласкес, – а уж утихнуть мы ему не дадим. Когда страсти вокруг боевых искусств достаточно накалятся, тогда наша корпорация подаст мощный голос в пользу боевых искусств. Мы перехватим инициативу и, подкрепленные поддержкой масс, пойдем в атаку на Конгресс.

Тайгер удивленно молчал. Этим людям потребовались считаные минуты, чтобы скомбинировать интригу.

– Ну что ж, – наконец произнес он. – Через неделю встретимся снова.

– Да, сэр! – произнес Веласкес и, пуская клубы дыма из сигары, направился к выходу.

Секретарь последовал за ним.

Тайгер задумчиво потер подбородок. Теперь следовало подумать о жертве-герое. Он нажал на кнопку, вызывая Ицу, который продолжал играть роль телохранителя, доставшегося новому хозяину по наследству от Баха.

Когда Ицу появился в кабинете, Тайгер вкратце обрисовал ему суть дела.

– Отлично! – сказал Ицу. – Жертву мы найдем. Я вызову из Среднего Китая двух своих учеников. Эти парни сделают такое, что зритель откажется верить своим глазам. Ну а толпу. – Ицу посидел в раздумье какое-то время, уставясь глазами в пол. – Скоро День объединения наций. По-моему, очень подходящий повод, чтобы устроить праздник для народа, например на Большом Пэне.

Большой Пэн был одним из самых крупных стадионов мира и находился в Восточном полушарии, что имело немаловажное значение, поскольку там, несмотря на запрет и карающие санкции, тайно продолжали изучать боевые искусства. Восток лишь чисто внешне покорился закону.

– Да! – согласился Тайгер. – Пожалуй, лучше места не отыскать.

– Мои люди на днях попытались отыскать след профессора Вольфа. Хорошо спрятался, шельма! – произнес Ицу. – Конечно, если он нам вдруг очень понадобится, мы его найдем. Видимо, залег в какой-нибудь медвежий угол, полагая, что сегодня его одарили миллионом, а завтра прихлопнут.

* * *

Прошло всего лишь две недели после празднования Дня объединения наций, а накал страстей вокруг запрета на боевые искусства достиг своего пика. Веласкес действительно предложил умный ход – найти жертву-героя.

Ицу привез из Китая своих учеников. В день празднования они как бы случайно оказались на круглой арене, в центре стадиона, и устроили поединок. Зрелище, как и обещал Ицу, оказалось потрясающим. Бойцов попыталась арестовать Служба Безопасности, но ей долго не удавалось это сделать. Мешала разъяренная, хорошо подогретая провокаторами, толпа. Служба Безопасности вызвала помощь, и на стадионе возникла потасовка – вещь, по нынешним временам, необычная. Инцидент произошел. Он был снежным комом, который покатился с горы, обрастая событиями и людьми. У Тайгера и Ицу неожиданно появился союзник в лице известного правозащитника Вильгельма Фобса, который провозгласил, что любое искусство есть свободное выражение человеком своей истинной сущности, на которое он имеет полное право.