Вскоре он услышал шаги сразу с нескольких сторон.

– Иди прямо, Фред, не сутулься, у него патроны кончились, – раздался совсем близко чей-то голос, а в следующее мгновение он увидел силуэты троих людей. Один из них пнул его ногой под бок и произнес:

– Вставай, падаль, отстрелялся!

Тайгер, не шевелясь, продолжал лежать.

– Может, мы попали в него? – произнес другой. – Пни-ка еще разок.

Тайгер получил еще один пинок по ребрам и встал на ноги.

Его втащили в просторный полутемный холл и толкнули на диван. Троица статуями застыла вокруг. Тайгер пытался рассмотреть их лица, но в сером предутреннем сумраке они казались совершенно одинаковыми.

Наверху открылась дверь, бросив отблеск желтого цвета в холл, и Тайгер увидел человека, спускающегося вниз по лестнице.

– Включите свет! – приказал человек, и Тайгер узнал свой голос.

Над ним вспыхнула яркая люстра, и он мог теперь рассмотреть «группу захвата». Двое, в широких брюках и рубашках, были крепкими ребятами, каждый, наверное, на полголовы выше Тайгера.

Он перевел взгляд на третьего и чуть не произнес его имя вслух, но вовремя сообразил, что при всех этого делать не стоит. Третьим был китаец Ицу. Он имел титул чемпиона Китая, и ему бы стоять там, на острове, среди мастеров, в первых рядах, но он почему-то был здесь. Возможно, Бах ему помог и теперь использует. Впрочем, в мире много похожих людей. Может быть, это и не Ицу.

Когда китаец шевельнулся и пошел по залу вялой полусонной походкой, у Тайгера почти не осталось сомнений в том, что он видит именно Ицу. Такая манера передвигаться в пространстве, независимо от того, где он находится: на асфальте посреди улицы, на паркете во время коктейля или на ринге, – была присуща только ему. Казалось, Ицу все время копит энергию, чтобы взорваться в нужный момент нужным движением, чудовищным по силе и скорости.

Бах в сопровождении Ицу подошел к Тайгеру, критически осмотрел его и произнес:

– Я не ожидал от тебя такой прыти!

Тайгер промолчал.

– Ну что ж, тем лучше, меньше будет хлопот, – равнодушно признес Бах и направился к лестнице.

Едва жаркое марево дня, колышущееся над Сан-Франциско, стало густеть и наливаться прохладной синевой, а с залива чуть заметно потянул бриз, к вилле подъехал скромный светло-серый автомобиль, из которого выскочила пара джентльменов, обвешанных фотоаппаратами.

«Пресса пожаловала», – отметил про себя Тайгер.

После серого автомобиля минут десять не наблюдалось никакого движения, а потом словно прорвало. К вилле один за другим стали подъезжать автомобили дорогих марок. Хлопали дверцы, суетились взмокшие лакеи в красном. Вилла быстро наполнялась мужчинами, одетыми в смокинги, и женщинами в вечерних туалетах.

Между ними метались репортеры, очумевшие от такого количества известных людей.

Тайгер наблюдал за этой суетой из открытого окна в эркере. Спектакль обещал быть грандиозным, и ему отводилась в нем главная роль. Ему и Баху. Временами происходящее с ним казалось Тайгеру нереальным, но, тем не менее, это происходило.

Он ощутил в комнате легкий сквозняк и, выйдя из состояния оцепенения, оглянулся.

В открытых дверях стоял Бах с двумя телохранителями. Один из них изобразил шутовской поклон и учтиво произнес: «Мистер Бах, ваш наследник ждет вас. Надеюсь, вы твердо выучили, что надлежит сказать почтенной публике. Не забудьте, то, что вы сейчас скажете, замелькает завтра во всех газетах мира».

Тайгер молча двинулся к дверям. Верзила, чуть посторонившись, насмешливо улыбался. Тайгер вдруг неожиданно для самого себя ткнул его кулаком в нос. Верзила было дернулся к Тайгеру, но его остановил окрик Баха.