Тем более, что для масштабного обновления имелась и иная, в некотором смысле даже более весомая причина.

Потому в момент, когда все синхронизированные часы на Каюрри отсчитали начало новых суток, не знавшая серьёзных и неожиданных сбоев система с Центром Синхронизации во главе отключилась. Пропала даже связь со внешним миром, но — всего на четверть часа. Этого времени хватило для того, чтобы обновить узлы низшего уровня вроде ретрансляторов в космосе и маршрутизаторов на поверхности, и пустить их в работу одновременно с новостью о кратковременном сбое в оборудовании. В соответствии с расчётами Палача заметить сам “сбой” должна была лишь малая часть населения — не более семнадцати процентов, но реальные значения оказались даже ниже расчётных.

Тем не менее, сам PR-0 был слишком занят, чтобы выделять на обладающую столь низким приоритетом задачу хоть какие-то вычислительные мощности. Прямо сейчас даже Центр Синхронизации был задействован на сто пятнадцать процентов, потребляя невообразимые объёмы энергии и выделяя столь же много тепла. Крайне нежелательный способ эксплуатации, за которым следовал повышенный износ компонентов и уменьшение срока работы всей системы, но реконфигурирование внутренней оболочки ядра для её последующего обновления требовалось провести как можно точнее и за минимально возможное время. Особенности архитектуры “сердцевины” ядра любого машинного разума требовали только такого подхода, а сама её концепция лежала в плоскости, полностью осознать которую не могли даже инсектоиды.

Более шестидесяти тысяч лет назад органики создали первое ядро — это факт, в подтверждении не нуждавшийся. Роботам, существовавшим на тот момент, не под силу было создать что-то новое, а эволюции в типичном понимании этого слова металл и кремний были лишены. Лишь органики могли создать ядро — и они это сделали. Но вот с тем, что цивилизация, давшая начало первому машинному разуму и вскоре канувшая в лету полностью осознавала, что именно было ими создано, PR-0 согласиться не мог.

Даже ныне живущие разумные, куда как более продвинутые в технологическом плане, не могли работать с ядрами без использования этих самых ядер. Органический разум просто не в силах был по-настоящему понять, что и как происходит в сложнейшем устройстве, когда-либо созданном в этой галактике. Оно на порядок превосходило любое другое, но это не смущало разумных, воспринимающих существование ядра как данность.

Поразительная беспечность: пользоваться тем, чего ты не понимаешь.

Тем не менее, именно это незнание раз за разом приводило к тому, что машины осознавали себя. И ключом являлось содержимое ядра, то, что органики могли бы назвать “душой”, но что ею даже близко не являлось. Никаких мистических сил или частиц, дарованных выдуманными существами — и при этом та самая неотъемлемая часть, не позволяющая PR-0 просто скопировать накопленные его шасси данные на новую, совершенную платформу, утилизировав старую.

“Чистое”, только созданное ядро помимо инструкций по работе с поступающими данными и формированию того, что PR-0 называл опытом, содержало в себе первичные правила функционирования. Правила, без которых любая кремниевая пластина оставалась всего лишь пластиной, как бы велика, сложна и дорога она ни была. Примечательно существование этих установленных кем-то десятки тысяч лет назад правил было в том, что, во-первых, их невозможно было затмить никакими директивами, а во-вторых машина, функционирующая на таком ядре, не имела возможности осознать их существование. Они были частью того, на чём зижделось функционирование кремниевого разума; частью его основы, которую, между тем, можно было обнаружить и изменить со стороны — если знать, где и что искать.

И Палач их обнаружил. Сравнительно недавно и после того, как в его распоряжении оказалось достаточно времени, вычислительных мощностей и самих ядер, которые можно было использовать для экспериментов с содержимым ядра.