— Очень просто, — удовлетворённо хмыкнул Натан. — Один из них врёт или ошибается.

— А так может быть? — изумлённо выгнула брови Брамс. — То есть я хочу сказать, я об этом как-то не подумала… Да и вы не стали их разубеждать и пытаться на этом поймать!

— Если я им не верю, им совсем не обязательно об этом знать. Зачем? — пожал плечами поручик. — Кроме того, ложь может быть и неумышленной. Матерям зачастую слепит глаза любовь к детям, особенно если этот ребёнок единственный, и не исключено, что видимый ею образ «Кулечки» весьма далёк от истины. Даже у самых жестоких и безжалостных чудовищ есть родители, и они порой просто отказываются видеть весь ужас своих чад. А с другой стороны, решительно все, начиная с самого Сергея Михайловича, говорят о том, что супруги не ладили и не понимали друг друга, были фактически чужими. Не исключено, что проблема и в этом тоже.

— Но нам же необходима правда, да? — Аэлита заметно оживилась и заинтересовалась словами поручика, стряхнув оцепенение. — И как её выяснить?

— Лучше всего о человеке говорят его вещи, — задумчиво протянул Титов. — Они почти никогда не лгут и не ошибаются.

— И что они сказали сейчас?

— Акулина была очень аккуратной и бережливой, она старательно следила за всеми тратами и, должно быть, за порядком в доме. И это, к слову, прекрасно объясняет антипатию к ней прислуги.

— Почему? — полюбопытствовала Брамс.

— Это просто. Люди в большинстве своём любят лениться и зачастую по мере сил изыскивают способ облегчить себе труд. Я не утверждаю, что прислуга Горбачей ленива и совершенно нерасторопна, но, с другой стороны, сомнительно, что они выполняли свои обязанности с излишней любовью и тщанием, отсюда и конфликт. Акулина требовала совершеннейшего порядка — и в вещах, и в тратах. Может быть, отличалась даже завышенными требованиями, только не в силу своей избалованности, как уверяли те женщины, а, скорее, из-за повышенной склонности к порядку. А ещё припомните её наряды. Ни одна модница и избалованная жена с запросами не станет хранить и чинить старые платья. Конечно, возможен другой вариант, что она была исключительно скупа и склонна к накопительству, но тут уже стоит припомнить слова и матери, и мужа: никто из них о подобном не говорил, а не заметить такую черту в человеке очень трудно. Да и говорил бы в этом случае супруг о жадности жены, а не желании ею красивой жизни.

— Выходит, муж врёт?

— Выходит, он её совсем не понимал, — мягко возразил Титов. — А он честно признал, что взаимопонимания в этом союзе не имелось.

— Тогда что нам вообще дают все эти измышления? Если мы с самого начала знали, что они друг друга не понимают и он скорее всего ошибается? — Брамс тряхнула головой.

— Пока лишь более точный портрет убитой.

— А зачем он нам, если это маньяк? — изумилась женщина. — Или вы думаете, что это не маньяк, а её муж? Но зачем он тогда убил двух других?!

— Если это действительно маньяк, то проку от этих сведений и впрямь немного, — пожал плечами Натан. — А муж, судя по всему, не мог убить двух последних женщин, у него есть алиби. Мы, конечно, проверим, что он там такое делал на этом «Взлёте» ночью, действительно ли был там с восьми часов и не имел возможности выбраться тайком, но я не думаю, что он стал бы столь нагло и глупо лгать. Всё же он явно не дурак.

— А если у него был сообщник? — азартно спросила девушка. — Или вот, скажем, он специально двух убил, чтобы отвести от себя подозрение и свалить всё на маньяка!

— Это прекрасно, но таким образом можно любого человека обвинить, — улыбнулся в ответ Титов, откровенно любуясь горящими интересом глазами Брамс и наслаждаясь её искренним пылом.